– Всё верно, – усмехнулся Александр, поднимаясь с дивана. – Болезнь называется раздвоение личности. Только в данном случае, одна из личностей – хитрый, древний, обладающий гипнозом и ясновидением сверхчеловек. А Васька… он, скорее всего, даже не знает об этом. Змей действует, пока тот спит. А если его уличить, то создаёт в памяти носителя объяснения своим действиям. Вспомни: Блаженный не смог толком объяснить, зачем приплывал в лагерь той ночью, зачем подходил к палатке Антонины. И если бы Лёха его на понт не взял, он, скорее всего, так и не узнал бы, что куда-то плавал. Думал бы, что всю ночь просидел под кустом.
– В голове не укладывается! – прошептала Оксана. – Думаешь, садясь в лодку, Антонина была под его воздействием?
– А зачем бы она попёрлась на яхту в пять утра?
– Ну, типа, любовь… Хотя… – Оксана усмехнулась. – Ты прав. Это объяснение за неимением лучшего. Так, может, и про щук он Лёхе не просто так наболтал? Внушил образ, запрограммировал на галлюцинацию…
– А потом подставился под его ружьё, чтобы к нам в компанию втереться. Да и на пристани с этим аукционом, скорее всего, не Иван, а именно Змей подсвечивал камень.
– Но зачем?! Если это тщательно продуманный план, то у него должен быть смысл.
Возникла пауза.
– Так, ребята. Это всё очень интересно, – нарушил тишину Данила и взглянул на часы. – Но мне пора к Антонине. Вы идёте?
Они спустились в цокольный этаж дома. Здесь царил полумрак, и после солнечной гостиной почти ничего не было видно. Возле низенькой дверцы Данила остановился и приглушенным голосом напомнил:
– Молча и не долго. Договорились?
Оксана кивнула.
Дверь тихо скрипнула, и они, чуть пригнувшись, вошли. Под потолком едва угадывалась лампочка, вольфрамовая нить еле-еле освещала саму себя. Данила крутанул колёсико выключателя, плавно добавив света, и на фоне бревенчатой стены проявился силуэт узницы. Она сидела, завернувшись в белую простыню, и была совершенно лысая.
– Привет! Как себя чувствуешь? – Данила опустился на скамеечку рядом с её топчаном.
– Спасибо, нормально, – тихо ответила она. – У нас гости?
– Да, познакомься. Это Оксана и Александр. Наши друзья.
Антонина протянула руку, указывая на Оксану:
– А я тебя помню. Ты уже была здесь.
Оксана ошарашено кивнула.
Антонина перевела взгляд на Александра и вдруг лампочка затрещала, свет замигал, Антонина зажмурилась и закрылась рукой. Данила вскочил и постучал по выключателю.
Антонина убрала руку от лица и пристально вгляделась в лицо Александра.
– Ну что? Отгадал загадку? Что общего между Свердловском и Ленинградом?
– Привезли? Наконец-то! Сейчас подбегу. – Анна Даниловна бросила телефонную трубку и снова повернулась к Оксане. – И чё, и чё? Замигал свет, и она повторила загадку Глафиры. А вы?
– А чего мы? Мы офигели, извини за мой французский. Я вцепилась в локоть Саши и вытаращила глаза. Я часто так делаю, чтобы убедиться, что это не сон.
– А она? – засмеялась Анна.
– А чего она? Сидит, улыбается. Так мы и смотрели друг на друга. А потом Данила попросил нас уйти.
– Как уйти? Как уйти?! Тут такое…
– Он-то ведь не знал, что там «такое». Он слышал обычный бессмысленный бред.
– И вы вот так вот просто взяли и ушли?!
– А что нам оставалось? Мы же обещали не долго, и не разговаривать.
– И вы ему так и не сказали?
– Не переживай! У нас ещё будет время пообщаться на эту тему.
– Ладно, – Анна Даниловна встала. – Подожди немного, я сбегаю в лабораторию. Пришли результаты исследований.
Оксана, чтобы скоротать ожидание, открыла ноутбук и стала ещё раз просматривать схему новой жизни Алёны. Всей командой они писали этот сценарий. Соня придумала новые подробности детства, в котором не было бы вечно пьяного отца, от которого хотелось хоть «на тот свет», но сбежать. Пришлось «переписать» и роль матери. Вместо забитой, терпящей любые унижения, домохозяйки, она стала спокойной, уверенной в себе личностью.
Разумеется, «переписывали» это всё не просто на бумаге, а в самой памяти предполагаемых доноров. Ведь, как объяснил Данила, при отравлении мозг «пациентки» переходит в состояние младенца и воспринимает не столько слова, сколько мысли того, с кем общается. Причём не только поверхностные, но и глубинные подсознательные.
