Однако никаких признаков моря не было. Зато пришлось пересечь еще два озера — Гарри и Мак-Дугалл. Как и Пэлли, это были мелкие озера со множеством песчаных островов. Течение реки проследить подчас было невозможно, иногда его и вовсе не было. Лодка двигалась медленно, нередко приходилось проводить ее между льдинами, стоя, по пояс в воде, или отталкиваться баграми. Все чаще встречались на берегу следы эскимосов. Чтобы не быть застигнутыми врасплох в случае неожиданного нападения с их стороны, ночью по очереди несли вахту. 22 июля путешественники вышли из озера Мак-Дугалл и, к великому своему разочарованию, поняли, что продвинулись на север не дальше, чем четыре дня назад, когда только начали пересекать озера.
При выходе из озера Мак-Дугалл отряду пришлось преодолеть не один водопад, как показалось вначале по шуму воды, а «целую серию, затем река снова расширилась до 400 ярдов, почти в центре ее возвышался одинокий утес высотой не менее 300 футов, голый и пустынный. За выступом на западном берегу, скрывавшим выход, начинался новый каскад порогов и водопадов, а справа пенилась и бурлила, разбиваясь о камни, бушующая река. За первым водопадом сразу начинался участок с подводными скалами; вода кипела над ними. В этой части водопад выгибался аркой, бездонные боковые впадины затягивали ледяные глыбы, которые потом рассыпались в воздухе в виде тысячи мелких обломков. Трудно себе представить зрелище более страшное. Ужас был написан на лицах людей».
Тащить лодку с грузом волоком по скользким, неустойчивым камням было опасно. Если бы люди даже и имели силы поднять лодку, то удержаться на мокрых камнях вряд ли удалось бы. Выхода не было — пришлось пустить лодку по течению, через пороги. Ее разгрузили и «приняли все меры предосторожности, подсказанные опытом. Самые сильные были на берегу и сдерживали лодку канатами, привязанными к носу и корме. На лодке остались только Мак-Кей и Синклер — один на корме, другой на носу, с баграми в руках, чтобы не дать лодке удариться о камни. Это было не просто. Мощное течение неудержимо несло лодку к скалам, но люди умело обошли их. Лодка благополучно миновала пороги, потеряв лишь килевую доску».
Вернувшись к порогам, около которых были сложены грузы, Бак велел открыть последний бочонок и выдать всем по заслуженной порции рома. Эти пороги Бак назвал Скалистыми. Весь следующий день люди переносили грузы и только к вечеру смогли отправиться в путь. Теперь Бака больше не волновало, куда течет река, хотя почти неделю на протяжении 300 миль река петляла, неся лодку на север.
За одним порогом следовал другой, казалось, им не будет конца: порог Синклера, порог Избавления, порог Сильных, Волчий водопад. По мере продвижения ландшафт менялся, местность становилась неровной, местами даже гористой, гранитные скалы издали казались пурпурными. 26 июля, через три дня после перехода через Скалистый порог, экспедиция пересекла Полярный круг. Температура резко упала до 30° Ф, подул холодный ветер, изменилось и течение реки. Бак записал в дневнике: «Набухшая река медленно катила свинцовые воды в мертвой тишине. Кругом — ни звука, только изредка раздавалось негромкое бульканье — это волны перекатывались через подводный камень или возвышенность».
За горами, где Бак надеялся увидеть море, их ждало еще одно озеро — озеро Франклина. При выходе из этого озера «река вновь сузилась, на ее пути выросли высокие скалы». И опять путь отряду пересек водопад, над которым на восточном берегу реки виднелось стойбище эскимосов — три юрты из оленьих шкур, на солнце греются собаки, а на скалах, недалеко от юрт, сушится потрошеная рыба. Эскимосы встретили пришельцев дружелюбно. Бак подарил им бусы, пуговицы и другие блестящие вещицы и получил взамен несколько изделий из кости. Местные жители были хорошо сложены и опрятно одеты. Лица мужчин украшали усы и борода. У женщин лица и безымянные пальцы на руках были раскрашены, «их черные, как воронье крыло, волосы аккуратно расчёсаны: передние разделены пробором на две ровные половины, остальные собраны в два равных узла; на ушах висели узкие полоски меха горностая длиной в несколько дюймов».
Несмотря на то что разговаривать с эскимосами без переводчика было нелегко, с помощью небольшого словаря из книги Парри удалось кое-что узнать об этом районе и о направлении берега. Эскимосы помогли перетащить лодку через водопад, и отряд вновь двинулся в путь.
На следующий день, 29 июля, возле бухты Чантри лодка вышла наконец к морю. «Это и можно считать, — писал Бак, — устьем реки Больших Рыб, бешено несущейся извилистым путем длиной в 530 миль по местности, словно выстланной железными листами, без единого деревца по берегам. Река, местами расширявшаяся и превращавшаяся в красивые большие озера, очень неприятные для штурмана, изломанная не менее чем восьмьюдесятью тремя водопадами, каскадами и порогами, сбрасывала свои воды в Полярное море».
Бак все еще недоволен. Сделанное экспедицией кажется ему незначительным, и он непременно хочет выйти к мысу Тернаген.
