Наступала осень — стаи диких гусей потянулись к югу. Нужно было возвращаться. Обратно шли тем же путем, через озеро Эйлмер и систему мелких озер и рек к Большому Невольничьему озеру. По дороге встретили двух индейцев, старых знакомых Бака по походу 1821 года. Индейцы были из племени Акаичо, оказавшего недобрую услугу экспедиции Франклина, оставив форт Энтерпрайз на зиму без провианта. Однако сейчас, радуясь встрече со старыми знакомыми, Бак не стал вспоминать старое и попросил индейцев передать их вождю Акаичо приветствия и подарки.
Отряд Бака продолжал двигаться к югу, позади осталось озеро Артиллери. Дальше путь лежал по коварной быстрой реке. Когда начались крутые водопады, рулевой отказался вести лодку. Оставшуюся часть пути шли пешком. 7 сентября отряд достиг самой восточной бухты на Большом Невольничьем озере. Здесь Мак-Леод, направленный из форта Резольюшен, заканчивал строительство дома для зимовки — форт Релайнс (форт Надежды). 16 сентября на двух парусных лодках подошел доктор Кинг со своим отрядом.
Зима в форте Релайнс была тяжелой и тревожной. Охота здесь в это время года плохая, а рыбная ловля и того хуже. Голодные индейцы из ближних и дальних племен приходили в форт за помощью, сначала только старые и больные, потом, когда начался настоящий голод, потянулись все, независимо от возраста и положения. Бак был' в отчаянии: индейцы, как туча голодной саранчи, налетели на форт. Для того чтобы хоть чем-то кормить их, Бак каждый день отправлял членов экспедиции на рыбную ловлю, но сети приносили всякий раз лишь несколько небольших рыбешек. В ноябре появился Акаичо, на нем была серебряная медаль, выданная ему Франклином. Акаичо старался помочь отряду. Пользуясь своим правом вождя, он отобрал наиболее крепких индейцев и повел их на охоту, он призывал их не попрошайничать, однако изменить положение своих голодных соплеменников был не в силах. Баку пришлось раздавать драгоценный пеммикан. Он хорошо понимал, что чем больше он отдаст индейцам, тем меньше останется им самим, когда они отправятся к Полярному морю.
Время тянулось медленно. В январе температура была 70° Ф ниже нуля. Было холодно на открытом воздухе, было холодно и в помещении форта — когда Бак умывался на расстоянии метра от очага, волосы обледеневали. Кожа на руках высохла и трескалась. Стараясь хоть чем-то заполнить время, Бак проводил магнитные измерения, наблюдал за полярным сиянием. В феврале плотники приступили к строительству лодок из елей, срубленных в двенадцати милях от форта. Между тем запасы пеммикана таяли на глазах: из 60 мешков осталось всего 25. Бак сомневался, что хоть что-нибудь сохранится до весны.
В середине марта в форт прибыл индеец с нартами, груженными сушеным мясом. С приходом весны стало немного легче. Часть индейцев ушла из форта. 25 апреля в дом Бака постучал неожиданный гость. Протянув Баку пакет, он радостно сообщил: «Вернулся, он вернулся, сэр!» Бак облегченно вздохнул. Несколько месяцев назад ему рассказали, что старый эскимос, служивший переводчиком еще в походе 1821 года, узнав, что Бак опять на Севере, еще осенью вышел пешком из форта Черчилль, чтобы повидаться с ним. Месяц назад стало известно, что бедняга Аугустус — так- звали старика — пропал без вести и, видимо, погиб. И вот теперь радостная весть. «Ну слава богу, — сказал Бак, — Аугустус жив». Вновь прибывший помедлил, ему не хотелось расстраивать Бака, но он должен был передать известие, ради которого ехал сюда: «Капитан Росс, сэр. Капитан Росс вернулся!» В пакете, врученном Баку, лежали вырезки из газет, в них рассказывалось о героизме Росса и его спутников и об их замечательном спасении. В этом же пакете было предписание завершить съемку арктического побережья от гурия, поставленного Россом на мысе Виктории, до мыса Терна-ген. Не было новости более приятной для Бака, чем известие о благополучном возвращении Росса. Бак тотчас же наметил план действий. Как только позволит погода, он и доктор Кинг, с восьмью помощниками, захватив остатки пеммикана, спустятся на лодке по реке Больших Рыб к морю. Если это удастся, то они окажутся совсем рядом с Кикерктаком.
