Эту жабу-свистуна, ловля которой на Доминике регулируется особыми правилами, попытались импортировать с Доминики на другие острова. Но из этого ничего не вышло либо по вине мангуст, либо по каким-то иным причинам.
Но с другим видом крупных жаб — южноамериканских жаб ага (Bufo marinus) — дело обстоит значительно лучше. В Вест-Индии они известны под названием «bullfrog» и «giant toad» и, конечно, «crapaud» — на французских островах.
Сперва французы переселили этих жаб из Гвианы на Мартинику. А в 1844 году англичане завезли их на Ямайку. После этого жабу ага доставили на большинство Антильских островов. Жаба ага не съедобна. Ценность этой жабы в другом. Ее кожа, покрытая бородавками, считается вредной не только для собак, но и для мангуст. И последние эту жабу не трогают. Поэтому-то жаба ага выживает здесь повсюду. А так как она «специалист» по уничтожению насекомых, то ее охотно разводят в качестве заместителя той сухопутной ящерицы, которой здесь приходится так плохо.
В Вест-Индии при изучении всех видов жаб, лягушек и пресмыкающихся все еще остаются широкие возможности для новых открытий. (О жизни здешних насекомых мы говорить не станем, еще слишком многое нужно выяснять…).
Так, например, до сих пор никто еще не разгадал тайны размножения жабы-свистуна на Монтсеррате и Доминике. Однако известно, что южноафриканский подвид строит у воды своеобразные гнезда из ила и земли, в которых молодь может развиваться даже в засушливый сезон.
Есть надежда и на то, что еще во многих местах удастся отыскать некоторые исчезнувшие, а может, даже и совсем новые виды ящериц. На Тринидаде профессор Ундервуд рассказывал мне, что всего два года тому назад на Сент-Люсии был известен только один вид древесной игуаны. Но позднее, когда ему как-то пришлось проездом быть в Кастри, он лично сам обнаружил еще один. За этим последовали новые открытия. Один из ботаников обнаружил там еще два новых вида древесных игуан. До этого все они были известны только на других островах. С помощью этого же ботаника Ундервуд приобрел и неизвестную науке игуану с острова Сент-Люсия, все наземные пресмыкающиеся которого считались совершенно уничтоженными мангустами.
Однако следует обратить внимание на то, что этот «новый» вид был обнаружен не на самой Сент-Люсии, а на крошечном островке Мария-Айланд, лежащем близ ее Атлантического побережья. Здесь же был заново открыт и считавшийся давно вымершим уж. Но на Мария-Айланде мангуста ведь не водится. Единственную опасность для животного мира этого островка представляли профессиональные коллекционеры музейных редкостей. Да и то до той поры, пока сентлюсийские власти не догадались объявить остров заповедником тех местных видов, которых не встретишь больше уже нигде во всем мире…
Самый запущенный зоологический сад, который мне когда-либо доводилось видеть, находится на Мартинике. С его территории открывается отличный вид на банановую пристань и некоторые кварталы Фор-де-Франса. Звери живут здесь на скалах, окруженных старыми крепостными стенами, некогда защищавшими форт Луизу. Однако даже такое благоприятное стратегическое положение форта у самой гавани не помешало англичанам в 1794 году захватить Мартинику и держать ее в своих руках до 1802 года — кстати сказать, к величайшему удовольствию французских плантаторов, которые с приходом англичан избавлялись от необходимости подчиниться декрету Национального конвента в Париже о запрете рабства.
Эти «исторические декорации», грязные и запущенные (что типично для французских колоний), изобилуют густонаселенными крысиными норами. Их обитатели среди бела дня беззастенчиво шныряют в поисках пищи между тесно стоящими звериными клетками. В клетках можно увидеть немало редчайших на земле представителей животного мира, встречающихся только лишь на одном или нескольких островах Вест-Индии, Среди них два последних уцелевших вида антильских попугаев: это амазонские попугаи с Сент-Люсии, синеголовые, с красными пятнами на шее и крыльях, зеленых снаружи и коричневатых изнутри, и принадлежащие к тому же семейству золотисто-коричневые попугаи с Сент-Винсента.
Этих попугаев не увидишь больше ни в одном зоопарке мира. На Сент-Люсии и Сент-Винсенте они, конечно, объявлены заповедными, и директору форде-франсовского зоосада патеру Пиншону удалось заполучить их лишь благодаря его большим связям.
Однако, говоря по чести, эти «заповедные» попугаи давно бы исчезли с лица земли, если бы патер Пиншон своевременно не вывез их на Мартинику. Обычно те, кто «случайно» подстрелил заповедную птицу, немедленно заметают, а точнее говоря, съедают следы своего преступления.
