Я обращаюсь к Ливингстону в этом разделе потому, что он писал о птице, которая лучше всего символизирует реку Луангву, создавая ее своеобразное акустическое оформление. Цитата, приведенная в эпиграфе к разделу, если следовать истине, имеет отношение скорее не к долине Луангвы, а к экспедиции Ливингстона, когда он скитался по болотам у озера Бангвеулу западнее долины Луангвы, на пути к своей гибели в деревне Читамбо. Запись в дневнике (одна из самых последних) была сделана 13 апреля 1873 г., когда его внимание привлекла африканская птица, следовавшая за ним по всем рекам и озерам, которые он изучал все 30 лет, проведенных в Африке.
Шведское название птицы переводится как «рыбный орлан»
Забавно видеть, как орлан-крикун ловит рыбу. Он летит на небольшой высоте, до тех пор пока не увидит тень от рыбы, плывущей у самой поверхности. Тогда ой, выпустив когти, падает вниз и почти исчезает под воду, пока не схватит добычу, и затем несколькими мощными взмахами крыльев поднимаемся в воздух, устремляясь к своему гнезду на дереве, где не спеша лакомится принесенной в когтях рыбой. Подобно всем орлам, орлан-крикун выбирает себе подругу на всю жизнь. Причина гармоничного брака состоит в необходимости сохранения за собой охотничьего участка. Если бы птицы меняли партнеров каждый год, это привело бы к постоянной борьбе за участки. Система участков хорошо организована: берега рек разделены на полосы между парами орланов-крикунов, и раздоры возникают только в тех случаях, когда пары изгоняют подросших птенцов.
Орлан-крикун — наиболее заметная и самая шумная из хищных птиц долины Луангвы. Большую часть года он первым подает голос по утрам. Перед самым рассветом, затемно, раздается громкий веселый крик, который вызывает неописуемое удовольствие при одной мысли о том, что еще можно немного понежиться в постели и что впереди целый день в долине.
Почти так же рано проявляют свою активность шпорцевая кукушка, которую иногда называют «бутылочной птицей» из-за ее крика, похожего на звук льющейся из бутылки воды, и капская горлица, чей настойчивый звонкий трехслоговый крик англичане расшифровывали, как «How’s fa-ther?» (Как отец?). В Ботсване, напротив, говорят, птица выкрикивает название этой страны; «Бот-сва-на, Бот-сва-на!»
Еще один, весьма характерный крик, который часто слышится перед рассветом, — это необычный глухой гортанный «хо». Его издает самая крупная из птиц-носорогов — рогатый ворон, к которому у меня особое отношение.
Эта история восходит к моему первому посещению Замбии. Я оказалась в национальном парке Сумбу у озера Танганьика и после долгих переговоров наняла егеря, который сопровождал меня в пеших маршрутах. Мы вышли на рассвете, четко разработав план нашего пути, после того как он рассказал, что родился и вырос в долине Луангвы, а я сообщила, что только что приехала сюда, но бывала и раньше в этих местах. Мы прошли совсем немного, когда он вдруг остановился и воскликнул: «Ох!»
Я редко видела, чтобы мужчина так внезапно преоб-ражался. До этого он все переживал, что мы не увидим достаточно много из того, чтобы мне хотелось, а теперь вдруг размяк и стал улыбаться, что называется, от уха до уха.
Видишь этих птиц? — спросил он.
— Конечно, — ответила я, гордясь, как петух, своими вновь обретенными познаниями. — Это рогатые вороны!
— Дома, в долине Луангвы мы говорим: если, отправляясь на охоту, первым увидишь эту птицу, то тебе будет везти весь день.
— Как интересно, — заметила я. — Надеюсь, так оно и будет.
— Хорошо, — сказал он. — Что бы ты хотела увидеть?
Я заразилась его настроением и назвала трех животных, которые, как мне было известно, обитали в Сумбу, но я никогда не верила, что встречу их:
— Ситатунгу, голубого дукера и антилопу-прыгуна.
— Отлично, — сказал он. — Пошли.
Мы почти бегом направились к мокрому лугу у озера. В самом топком месте росли непроходимые заросли тростника.
— Здесь обычно бывают ситатунги, — сказал мой проводник, — но ведь ты хотела бы видеть их на открытом месте?
— Да, конечно, — подтвердила я.
Мы обошли топь и забрались на каменистый холм, откуда открывался пейзаж, лежащий за тростниками, и стали всматриваться. На мгновение у опушки леса промелькнул темно-красный детеныш ситатунги и мгновенно исчез.
— Фантастика! — воскликнула я.
— Это пустяки, — сказал он. — Тебе ведь хотелось бы увидеть самца с большими рогами?
Я стала объяснять, что и этого вполне довольно, но он прервал меня.
