Прошло немало времени, с тех пор как слоны долины Луангвы перестали смотреть на человека как на смертельного врага и привыкли к тому, что в националь ном парке их охраняют лучше, чем за его пределами. На этой почве и возникла «проблема слонов»: все больше этих животных скапливалось на территории, которая в обычном состоянии не могла бы вместить такую крупную популяцию. Слоны, очевидно, инстинктивно придерживались границ, совпадающих с обозначенными на карте администрации парка. На востоке граница доходит до реки Луангвы, и на ее восточном берегу как раз находится охотничий кордон. В сухой сезон, когда пастбища истощаются, растительность на восточном берегу реки привлекает слонов, хотя они опасаются, что там их могут подстрелить, но им известно и то, что человек слеп и беспомощен ночью.
Поэтому в сумерках можно различить, как слоны спускаются к реке у заветного брода, а затем спокойно и целенаправленно переходят на противоположную сторону реки и под покровом темноты исчезают среди зелени. Если встать перед самым рассветом, до того как подаст голос орлан-крикун, и отправиться на западный берег, можно увидеть, как с первыми утренними лучами солнца большие группы слонов, словно призраки, окутанные ночной мглой, еще расстилающейся над поверхностью воды, выбираются на песчаные отмели и затем стройными колоннами исчезают в национальном парке, в то время как охотники еще отсиживаются на кордоне.
Слоны, вероятно, понимают, что у них в национальном парке есть какая-то защита, а за его пределами именно люди обрекают их на гибель. Поэтому еще попадаются отдельные слоны, которые без всякого повода бросаются в атаку, и если однажды доведется столкнуться с таким животным, то вряд ли потом будешь говорить, что слоны не опасны, — достаточно приглядеться к людям, имеющим большой опыт пребывания в условиях дикой природы среди слонов. Они все без исключения ведут себя осторожнее или, если хотите, боязливее, чем люди, относительно недавно прибывшие в районы кустарников либо имеющие при себе надежное оружие.
Однажды я шла в небольшой группе туристов, как вдруг увидела четырехтонную слониху, которая бесшумно двигалась навстречу нам со скоростью 40 километров в час. Хобот опущен, уши откинуты назад, и не было никаких сомнений в том, что у нее серьезные намерения. Нас сопровождал егерь, но он, так же как в мы, испугался и начал поспешно заряжать патронами старое ружье. Глядя на это ружье без особой надежды, я подумала, что, наверное, оно стреляло в какого-нибудь крупного зверя лет тридцать назад. К счастью, мы заметили слониху, когда стояли сомкнутой группой. Мы громко захлопали в ладоши и закричали: «Хо! Хо!», пытаясь испугать ее. Слониха заметила нас, но с пути не свернула, хотя и не ушла прочь, — видна была ее нерешительность. Она чуть замедлила ход, и когда находилась примерно в 30 метрах от нас, егерь взял ружье наизготовку. Мотнув головой, слониха отступила и скрылась в чаще леса.
Слоны, которые мотают головой, машут ушами, фыркают и бьют ногами, редко имеют агрессивные намерения. Конечно, когда сидишь в вездеходе (со включенным мотором, с ногами на педалях и рукой на переключателе скоростей), можно, сохраняя спокойствие, наблюдать за происходящим. Неожиданные нападения слонов не часты и почти всегда заканчиваются тем, что слон начинает явно колебаться и затем останавливается, соблюдая определенную дистанцию, оглушительно трубит и удаляется с таким видом, что, мол, его заставили уйти и тем самым унизили.
В другой раз я повстречалась с агрессивно настроенным слоном, сидя в вездеходе. Когда мы ехали по лесу мопане следом за носорогом, внезапно у нас прокололась шина. Болты были залиты краской и не затягивались гаечным ключом. Приподнятый на домкрате вездеход стоял, а мы били молотками по болтам, ругая идиота, который их покрасил. Вдруг мы заметили, что одна самка отделилась от стада слонов, которое, как нам казалось, было на значительном расстоянии, и, приседая, двинулась на нас, бесшумно, с опущенным хоботом и откинутыми назад ушами. Мы надеялись, что она остановится, ограничась демонстрацией силы, но слониха продолжала свой наступательный бег. Тогда нам ничего не оставалось делать, как хлопать в ладоши и орать: «Хо! Хо!», но она, не останавливаясь, все шла и шла на нас.
— Садитесь! — крикнул Клифф, который вел машину. — Я сам сниму домкрат.
