Острые грани любви полностью

Протягиваю Маруське телефон и начинаю реветь. До сих пор помню свою реакцию на ответ Игоря. Мне тогда казалось, что придётся вызывать скорую помощь, потому что я не могла дышать. Гадкие смайлики, вредные комментарии о том, что он предупреждал меня насчёт несерьёзного отношения Андрея к девушкам. Всё это было неприятно, но терпимо. Однако, когда Игорь «в качестве доказательства» прислал фотографию, у меня было чувство, что моё сердце вынули из груди и, насмехаясь, бросили в грязную жижу, где и растоптали. Глядя на Андрея, ласково обнимающего высокую, молоденькую блондинку на фоне чемоданов какого-то аэропорта, я была настолько раздавлена и убита горем, что едва не свалилась в обморок.

– Может это фотошоп? Откуда бы Игорю такое фото взять, если только он с ними не поехал?

Маруся недовольно вернула мне телефон и подозрительно прищурилась.

– Я бы ни за что на свете не стала доверять этому проходимцу. Он очень скользкий тип, а с рук ему всё сходит, потому что он красивый, да ещё и вон, оказывается, живёт под крылышком влиятельного братца. Вот кто бы мог подумать, что они родня?!

– А зачем ему напрягаться на подделку? Игорь прислал фото почти сразу после моего сообщения, он же не мог знать, что и когда я ему напишу. Вот и выходит, что он прав, для Андрея я всегда была всего лишь временным развлечением. К сожалению, я тогда этого настолько не понимала, что умудрилась разворошить осиное гнездо. О возвращении Андрея в город я узнала случайно… Ну, почти случайно. Все те дни, пока он был в отъезде, мне было так плохо, что теперь уже я пылала злобой и негодованием. Это ведь он меня предал, отказавшись слушать, и почти сразу же променял на другую. В общем, я решила не оставлять это безнаказанным и при первой же возможности высказать Андрею всё, что о нём думаю. Вот такой внутренний протест против несправедливости жизни и раздражения от того, что меня постоянно бросают. Знаю, что глупо, но после всех моих унижений мне хотелось уйти красиво и уйти самой, а не быть выброшенной на помойку. В порыве гнева я начала ему снова названивать и снова оказалась в чёрном списке. И вот тогда-то я подписала себе приговор. В бешенстве я позвонила ему в офис, и он ответил! Не знаю, почему Андрей так сильно сократил свой отпуск, я совсем не ожидала, что он вернётся в город спустя всего неделю, и звонила, скорее, чтобы выпустить пар на его секретарше. Однако он разрешил меня с ним соединить и говорил так, словно я какой-то деловой партнёр, а не бывшая любовница, чувства которой он втоптал в грязь. Ну и тут я, конечно, отожгла. Не знаю, от горя или от неожиданности, но я принялась орать, что он может идти куда подальше со своими указами, к кому мне можно приближаться, а к кому нет. Что он сам виноват в том, что всё неправильно понял, и свои угрозы превратить мою жизнь в ад он может засунуть себе в пятую точку. Я назвала его неуверенным в себе трусом, неспособным ни на что, кроме как чахнуть над своим богатством. Ну а на закуску заявила, что никогда не прощу ему измены и предательства. И что, когда он опомнится, сожалея, что упустил меня, будет поздно, ведь я наверняка уже буду замужем за Игорем и нарожаю Андрею дюжину племянников и племянниц. Я ему, дура, даже Пушкина процитировала, сравнив его с Онегиным. И, как я теперь знаю, на Андрея моя речь действительно произвела впечатление. После короткого «я тебя услышал, и этого не будет», он просто повесил трубку. И пока я обливалась слезами, размышляла, как бы теперь перед ним извиниться, он начал действовать. Через пару дней после этого разговора у меня выхватили сумочку прямо на глазах у полицейских, которые вместо того, чтобы погнаться за грабителем, безразлично развернулись в другую сторону, словно и не видели ничего. Хорошо ещё, что и телефон, и банковские карточки в машине остались, а то бы пришлось всё блокировать, а потом бегать восстанавливать. Это было в воскресенье. В среду во дворе сгорела моя машина. И хотя потушили её довольно оперативно, восстанавливать там особо нечего. Однако Андрею и этого показалось мало. Видимо, он посчитал, что недостаточно меня запугал, и решил поступить так, как, по словам Игоря, поступал и раньше: выгнать меня из города. Как говорят, с глаз долой, из сердца вон. В итоге в выходные все мои жильцы отказались от аренды, а в понедельник меня уведомили об увольнении с работы. Причём ни те, ни другие объясняться не стали. Андрей просто оставил меня без средств к существованию и, наверное, ещё бы и квартиру ограбил, если бы знал, что там деньги от бывшего мужа лежат, которые я, к счастью или несчастью, не знаю, не успела в банк положить.

Набираю в лёгкие побольше воздуха и пытаюсь справиться со слезами. Смотреть на Марусю не могу, боюсь увидеть в её глазах жалость, которая неминуемо спровоцирует у меня истерику.

– О-бал-деть! Ты вообще в курсе, что за этот месяц развлеклась так, как многие за всю жизнь не смогут?