– Но сказала же, что было нормально, а совсем недавно снова плохо стало…
– Мало ли что сказала. Не, Гер. У меня чуйка.
У Сергея Викторовича было так: есть он, а есть все, кто не прав. У Гранкина – скорее «если что-то не сходится, скорее всего, дурак тут я». Он и правда был немножко дурак, потому что невыспавшийся и похмельный. Схема дала сбой. Обычно одна бутылка черт разберет какого вина из «Пятерочки» после работы на следующий день не мешала, и другое дело, когда одна тащила за собой вторую, а третья заканчивалась в четыре утра. Гранкин вспомнил – когда работе мешает, это уже, наверное, вторая стадия алкоголизма. Но пришел же – раз пришел, жить будет.
Алла была пациенткой Сергея Викторовича, и Гранкина к ней потащили для общего развития, опционально – чтобы поиздеваться. Характерное амбре, слегка прибитое зубной пастой и дезодорантом, Сергей Викторович почувствовал в первые секунды рабочего дня. «Ну, на консультации моей посидишь, взбодришься» – так это называлось.
– У вас чуйка, а я не развил пока, давайте по фактам. – Гранкин зачем-то настаивал, хотя не был уверен ни в чем, включая объективную реальность. Похмелье шуршало в голове, и все было немного в кино. – Триада есть? Есть. Все плохо, вставать не хочется, сконцентрироваться сложно. Значит, депрессивный эпизод очередной. Может, рекуррентная[13]?
– Да лицо у нее такое… Не как у депрессивной больной.
– У меня тоже сегодня лицо не очень выглядит. И ничего, не шизофреник.
Сергей Викторович захлопнул тетрадь на кольцах:
– Ну давай. Лечи ее. Дарование юное. Поспорим? Вот просто чтобы ты понял, что я прав. Давай?
– На что?
– На бутылку вискаря. Мне в коллекцию, тебе на опохмел. Гер, Господь зачем пятницу придумал? Чтобы ты посреди недели мне на все отделение вонял, а?
– Тогда спорим.
– Тогда спорим.
Учебники Гранкин помнил хорошо, и большинство его пациентов были чудовищно молоды – потому что он работал в остром, потому что целое отделение шизофреников, а шизофреники дебютируют[14] где-то с восемнадцати до двадцати одного. Гранкина всегда смешило слово «дебют» в таком контексте – он представлял, как болезнь выходит на сцену под горячие софиты и разворачивается сразу всем диапазоном, четырьмя октавами, трещат хрустальные подвески на люстре, бокалы бьются, аплодисменты. На деле – Гранкин не встречал исключений – его восемнадцатилетние пацаны бросали универы, закрывались от конвенционального мира и тихо обращались плотным герметичным страхом. Мир для них был железной девой, банкой с пауками – пространством маленьким, темным, душным, во все стороны опасным и злым. Среди них, конечно, потом находилось достаточно состоявшихся в жизни людей – в основном программистов на удаленке.
Но Алла – полный набор нормальной жизни. Двадцать шесть, высшее, муж, ребенок, квартира, престижная, насколько Гранкин мог судить, должность, внешность в стиле «жена миллионера» – с одеждой без единой помятости и кожей как фарфоровая тарелка, по всей поверхности одного цвета. Определение выражения «все под контролем». Образец успешного успеха, с которого можно штампы отливать. Еще и в жизни ничего клинического не произошло – все живы, работа работается, семья семьится. После родов что-то давали ей из таблеток, а что давали – не помнит. Да и пить их перестала, потому что от них хотелось спать, а у нее всё в пеленках и не до того. Было бы что конкретно не так – дебютнула бы в восемнадцать. А Сергей Викторович вообще обожает лампочкой диагнозы ставить, так должна же когда-то перегореть.
По крайней мере так Гранкину хотелось себя успокаивать. Он назначил антидепрессанты – и через две недельки снова на консультацию. И все было хорошо.
От декрета Алла отказалась, благополучно перейдя на удаленку, а когда условный декрет закончился, так с нее и не слезла. Телеканал решил, что нечего тратить воду из офисного кулера на сценаристку, которая может сочинять и в кровати.
И как бы Алла ни хотела думать, что мечта о большом глянце не разложилась до трухи под красной корочкой журналистского диплома, все было так:
Кораблев
Я хочу, чтобы ты запомнила себя сейчас в зеркале. Другую себя. И дальше несла это ощущение по жизни. Потому что ты красивая, ты яркая, сексуальная, женственная, и ты можешь быть такой! И тебе не нужны эти серые кофточки, за которыми ты прячешься. За кулисами ждет твой муж, давай его пригласим. Я уверен, он тебя не узнает!
