До того, как он попал в этот мир, принцип сдержек и противовесов был методом, который он ненавидел больше всего. Особенно на рабочем месте, где его босс рассматривал это как обман Монархии, и поэтому он с презрением смотрел на своего начальника. Но когда он пришел к власти, он сам начал осознавать всю важность этого хода… Если Найтингейл не вернула бы его к реальности, возможно, он стал бы тем человеком, которого ненавидел больше всего.
В самом деле, принцип сдержек и противовесов был необходим, но он не должен был быть достигнут в ходе игры с полномочиями с другого лица или нескольких лиц. Вместо этого он должен регулироваться политикой, структурой и законами. Не нарушая ни одну из этих рамок, работника следует поощрять к тому, чтобы его или ее способности были раскрыты в полной мере.
Роланд глубоко вздохнул и скривил губы. Он собирался поблагодарить Найтингейл за ее напоминание, когда понял, что она смотрит в окно.
— Смотрите, снег пошел, — прошептала она.
Роланд оглянулся и обнаружил, что бесцветные белые хлопья тихо спускаются с серого неба и медленно опускаются, как маленькие эльфы.
Начались Демонические Месяцы.
Секретный Подземный Храм, Святой Город Гермес
Тайфун плохо спал вот уже два месяца подряд.
Каждый раз, когда он закрывал глаза, крики Архиепископа Эл звенели в его ушах. Она получила пулю в живот от противника, и Армия Судей спасла её. Все ее кишки были повреждены, и никакое травяное лечение, известное в Священном Городе не могло излечить ее рану. После двухдневной борьбы она умерла, мучимая страшной болью.
Тайфун стал скептически относиться к реальной мощи Грэйкасла, когда возглавляемые Соли Дарл войска церкви потерпели сокрушительное поражение. Он неоднократно предлагал, чтобы Его Святейшество Мэйн дважды подумал и провел тщательное расследование до начала действий, но Папа оставался равнодушным и приказал главным силам церкви немедленно начать атаку на линию обороны Грэйкасла у подножия Хребта Холодного Ветра.
Он ожидал, что церковь заплатит за это поспешное решение, но он никогда не подумал бы, что это будет такая страшная цена.
И к его ещё большему удивлению, элитный отряд церкви, непобедимая Армия Божественной Кары также потерпела поражение.
Как только он услышал эту невероятную новость, он стал харкать кровью и перешел на верхний этаж Вавилонской Башни.
После этого он узнал ещё больше непостижимых вещей.
Ни одна из Очищенных Ведьм не вернулась, и Его Святейшество Мэйна никто и нигде не мог найти после войны. И тогда он принял смелое решение проникнуть в Секретную Зону, где и узнал правду от стражей.
Они сказали ему, что Мэйн не был настоящим преемником Его Святейшества О’Брайена, и что скипетр и корону от предыдущего Папы получила Очищенная Ведьма Зеро.
Учитывая все это, выходило, что к этому моменту Святой Город потерял даже Папу.
В таких обстоятельствах единственное, что мог сделать Тайфун — это сохранить эту тайну. Он заставил всех людей, которые спустились с ним, присоединиться к Секретному Храму. А сам временно принял на себя обязанности Папы.
В следующем месяце Тайфун тратил все свое время на восстановление порядка Святого Города и чтение секретных записей, хранящихся в Библиотеке.
Это чтение позволило ему узнать всю правду, в том числе тайные причины охоты и убийства ведьм, причины создания воинов Армии Божественной Кары, многое о происхождении церкви и крахе империи ведьм.
Эти записи перевернули его мировоззрение.
Он никогда не думал, даже в своих самых смелых мечтах, что церковь была выстроена ведьмами.
Измученный этими тревожными мыслями, он быстро впал в оцепенение. После двух месяцев, которые ему показались двумя годами, его лицо сильно сморщилось, как у старого епископа, и его движение стали медленными, как у умирающего.
Однако, зная, что если он сейчас падет, церковь рухнет с ним, он продолжал работать и отказывался прерываться.
Он с максимальной скоростью продвинул многих солдат резерва до воинов Армии Божественной Кары и выбрал новых Архиепископов из верующих среднего ранга. Он призвал своих людей защищать Священный Город до последнего человека, стабилизируя ситуацию в очень трудное время.
