На площади гремел оркестр, и пары кружились в танце, меся ногами пыль. Мои ребята, мои разведчики и связисты, на небольшой веранде крутили хозяйский патефон и слушали сентиментальные австрийские танго, вальсы, фокстроты и тирольские йодли. Хозяйские девушки наконец вышли из своего укрытия причесанными, нарядными, и я танцевал с ними по очереди. Потом, в сопровождении старшей из сестер, я пошел на прогулку в старую крепость Гардек. Страх перед неведомыми русскими пропал, и я мило болтал с Гертой о пустяках в пределах своих языковых возможностей.
В пять вечера в пехотных полках труба запела «поход», и батальонные колонны потянулись мимо нашего дома по дороге на север. Вот под окнами проехала пароконная бестарка, в которой, сидя спиной к движению и свесив босые ноги, разместился Герой Советского Союза капитан Шатров. В руках у Шатрова – огромная фарфоровая суповая миска с розовыми цветами, полная сухого виноградного вина. Шатров основательно пьян: его большая кудлатая голова безвольно болтается в такт движению повозки. И все-таки Шатров нет-нет да и ухитряется изредка хлебнуть вина из своей фарфоровой суповой миски с розовыми цветами.
Пришел приказ и нам собираться в путь-дорогу. Солдаты батареи управления грузят машины, рассортировывают технику и скарб – прошлой ночью было освобождено для рейда четыре машины, и все имущество было погружено на остальные. Теперь происходит разборка, рассортировка телефонного кабеля, телефонных аппаратов, ящиков с приборами, чемоданов и вещмешков личного состава. И все это перегружается на «шевроле» и «студебекеры» управления полка.
В шестом часу тронулись. Свесившись в окно кабины из кузова, Квасков крикнул:
– Я там, товарищ старшлейтенант, вам патефон и коробку с пластинками поставил! Это вам от тех девчонок на память.
Девушки стояли возле своего дома обнявшись, смотрели в нашу сторону и улыбались. Я послал им воздушный поцелуй, приветствие, понятное на всем земном шаре. Они увидели меня и замахали в ответ своими цветастыми платками.
Обгоняя пехоту, колонна машин нашего полка шла строго на север – в направлении чешского города Славоницы. Командир первого батальона 351-го полка капитан Шатров все еще сидел в своей бестарке, свесив босые ноги, и прижимал к груди суповую фарфоровую миску с розовыми цветами.
В девятом часу вечера, преодолев расстояние в 20 километров, мы въезжали в первый мирный городок дружелюбно настроенной к нам страны. Солнце село, и в воздухе ощущалась вечерняя прохлада, приятно освежавшая после жаркого и душного дня.
События минувшей ночи и сменившее их радостное возбуждение обретенного мира буквально вымотали людей. Всем хотелось скорее умыться, освободиться от пыли и пота, разъедавших кожу. И хорошенько выспаться. Белые домики Славониц утопают в зелени садов и манят своей тишиной и покоем. Жители в праздничных нарядах стоят у ворот, улыбаются и приветливо машут руками. Дети безбоязненно подходят к машинам с букетами цветов и протягивают их нам.
На центральной площади города колонна полка остановилась, и я, по приказу подполковника Шаблия, отобрав солдат, пошел размещать полк постоем по домам и усадьбам.
– Андрей, – шепнула мне Нина Шаблий, – вон тот дом, такой уютный, с садом, забронируй его для нас с Федором Елисеевичем.
Разведя подразделения на ночлег, я направился к особняку, указанному мне Ниной, – даже издали он производил впечатление солидного и фешенебельного. Одноэтажный, в классическом стиле, четырьмя большими окнами, в тонкой работы каменных наличниках, выходил он на улицу. Основная масса дома углублялась в сад, огороженный фигурной чугунной решеткой с замысловатыми воротами и калиткой.
Нажав кнопку звонка, я стал ждать. Однако лишь после настойчивого трезвона на дорожке появилась надменная, тучная дама в вечернем цветастом халате. Когда-то красивая физиономия, обрамленная густыми, но совершенно седыми волосами, выражала спокойное и величавое презрение. Не касаясь замка калитки, дама спросила на правильном русском языке с легким акцентом:
– Что нужно господам военным?
– Откройте калитку, – сказал я, – мне необходимо осмотреть ваш дом, на предмет размещения в нем офицеров.
– В моем доме нет лишних комнат, – отвечала дама, откинув назад голову и оправив полными пальцами в кольцах прядь собственных волос.
– Николаев, – окликнул меня Шаблий, – я не желаю останавливаться у этой мегеры в доме.
– Квасков, – говорю я, – особняк забронировать за мной. Я еще поговорю с этой гадюкой в цветном халате.
– Товарищ подполковник, – кричит Лищенко от ворот соседнего дома, – ос туточки дюжэ гарная палата – дворец, а нэ хата!
– Федор Елисеевич ушел, – как бы рассуждая сам с собой, говорю я и обращаюсь к разведчикам: – Жук! Замок вскроешь?
– Запросто! – отвечает Жук. И, достав из ножен трофейный тесак, моментально отжимает щеколду.
Войдя на крыльцо, я толкнул дубовую застекленную дверь и оказался в вестибюле. В дверях противоположной стороны стояла дама и надменно вопросительно оглядывала меня.
