Я понимал неоспоримость тезиса Заблоцкого, но и в душе моей, и в мозгу что-то не стыковалось. Я знал, что бывают люди, которые, пожалев собаку или кошку, способны убить человека. Что «порядочные» и «честные» оказываются отъявленными мерзавцами. Что-то тут у меня не совмещалось. И я не видел выхода из этого логического тупика.
– Значит, так. – Командир полка поставил остро отточенный карандаш на то место карты, где мы находимся теперь. И стал говорить медленно, с паузами, двигая карандашом по карте: – К Будапешту мы подходим через Ишацег, Цинкоту, со стороны Уйпешта. По городу всегда трудно водить колонну, особенно ночью. Квартирьерскую разведку сегодня буду возглавлять я сам. Кроме меня поедут: начальник штаба Коваленко, начальник разведки Николаев, командиры дивизионов и батарей. В городе нам нужно выезжать на центральную улицу императора Франца Иосифа – она тянется по городу подковой и упирается обоими своими концами в Дунай. Мосты через Дунай взорваны, и переправа идет по понтонному саперному мосту, выезжать к нему будем по улице Ракоци…
Совещание окончено, и я иду готовиться к очередному рейсу – сегодня он необычный: по развалинам одного из древнейших городов Европы.
Утро ясное, солнечное, какое-то очень веселое. Ослепительно-яркими кажутся песчаные дорожки среди молодой весенней зелени газонов. По одной из таких дорожек идет управляющий имением Зичё – человек с каменным выражением лица, с глубокими, как овраги, морщинами, седыми волосами и густыми усами и бакенбардами. Странно, очень странно видеть эту фигуру в глухом, черном сюртуке, в котелке и с суковатой палкой среди нашей разухабистой солдатни. Я смотрел на него, и мне уже грезилось, что я наяву вижу живое привидение.
Машина готова, тент снят, и Панченко, подкручивая усы и улыбаясь, терпеливо ждет, когда сегодняшние пассажиры займут наконец места и рассядутся вдоль бортов, на откидных решетчатых лавках его «шевроле».
– Коваленко, – слышу я голос Шаблия, – поедешь в кабине и будешь следить за маршрутом. Я поеду наверху – тут лучше видно и можно на ходу решать конкретные вопросы с командирами подразделений.
Машина тронулась. Я сижу рядом с Шаблием и отмечаю по карте пройденный пугь. Вот и пригород Пешта – Цинкота. Справа железнодорожные линии и вокзал. Ехать нам прямо до улицы Франца Иосифа.
На фоне ясного и по-весеннему чистого и голубого неба уродливыми громадами вырисовываются остовы разбитых и сожженных домов. Попадаются районы полностью разрушенные, превращенные в груды кирпича и щебня. И все-таки я бы не сказал, что Пешт сильно пострадал от боев. В центре город почти не тронут. Жители расчищают улицы, убирают щебень. Кое-где торгуют магазины. Окна в большинстве домов и магазинов без стекол, заколочены досками и фанерой, куда вставлены небольшие застекленные оконца. Вот и знаменитая улица Франца Иосифа – высокие многоэтажные дома, густые липы вдоль тротуаров и почти нет следов разрушений. На перекрестке с улицей Ракоци стоит девушка-регулировщица и указывает поворот к набережной на переправу. Переехав по качающимся на воде понтонам на противоположный берег Дуная, мы попадаем в Буду, достаточно сильно разбитую огнем нашей артиллерии и авиации. Здесь, среди развалин, лишь в определенных местах была разобрана проезжая часть – остальное же пространство занимали руины, груды битого кирпича, камней и исковерканного железа. Иногда вдруг появлялся черный остов сгоревшего танка или угловатый силуэт развороченного орудия.
Выбравшись из развалин Буды, мы оказались на шоссе, идущем в направлении города Секешфехервара, находящегося в руках немцев. Следовательно, до передовой было уже не более тридцати пяти километров. Проехав Мартонварош, Барочку, Карольначек, мы свернули на Веленц. Здесь в плотном лесном массиве должна сосредоточиться 57-я арт-бригада.
Общая длина маршрута от графского имения Зичё через Будапешт, Мартонварош, Карольначек, Веленц до лесного массива восточнее Пати составляет 106 километров. Нужно срочно возвращаться и с наступлением сумерек вести сюда колонну полка.
– Итак, товарищи командиры, – обратился подполковник Шаблий ко всем присутствующим, – маршрут вам ясен? Здесь мы уже в непосредственной близости фронта. В зоне действия авиации противника и его дальнобойной артиллерии. Прошу вас быть предельно внимательными. Полк должен пройти без потерь, без отстающих, без аварий. Особенно прошу идти колонной на минимальном расстоянии в пределах Будапешта.
Обратно «шевроле» Панченко летел со скоростью метеора – так говорят, когда стараются передать на словах ощущение предельно возможной быстроты движения. Солнце жгло по-летнему, дороги просохли, и густой столб пыли вился следом за нами. Дорога всех уморила.
