По этому поводу командованием армии издан приказ: «В период смены и перегруппировки частей обратить особое внимание на обеспечение боевой готовности и прочной обороны. Во время смены стрелковых подразделений всю артиллерию иметь в готовности к немедленному открытию огня. Смену артиллерийских частей провести на сутки позже пехоты. Причем сменяемые артиллерийские части выводить побатарейно и, в зависимости от обстановки, – по-орудийно».
Таков приказ по армии, товарищи командиры. Каковы наши задачи? Сегодня мы проведем рекогносцировку. Согласно приказу, огневые позиции мы занимаем в ночь с 11 на 12 марта. Капитан Микулин: по связи есть специальное распоряжение – проволочную связь передавать в полном порядке с компенсацией кабеля по договоренности. Согласно данным разведотдела армии, против нас сосредоточены части 8-й венгерской армии и отдельные дивизионы 4-го танкового корпуса СС – дивизий «Мертвая голова» и «Викинг». Предположительное превосходство над противником в людях – в четыре раза, в артиллерии – в девять раз. К началу наступления иметь два боекомплекта – то есть 160 выстрелов на ствол.
Окончено совещание. И рекогносцировочная группа на «шевроле» Панченко выезжает на передний край. Всюду разбитые дома, выкорчеванные сады, виноградники на склонах, изрытые воронками снарядов и авиационных бомб. И всюду узкие траншеи, прикрытые маскировочными сетями, и легкие дзоты. И ни одного бетонного сооружения, какими изобиловала оборона переднего края на Карельском перешейке. В бинокль отчетливо просматриваются проволочные заграждения противника, в несколько рядов кольев, окопы, по всей видимости, укрепленные бревнами, и подозрительные холмики, в которых могут скрываться долговременные огневые точки. Слева ухо улавливает раскаты отдаленной артиллерийской канонады. Там на юге, километрах в двадцати, идут напряженные бои с частями 9-й танковой дивизии СС, вклинившейся в нашу оборону на несколько километров. Наметив точки для наблюдательных пунктов, рекогносцировочная группа отправилась осматривать возможный район для размещения огневых позиций батарей. Командир полка остановил свой выбор на карьере, глубоко врезавшемся в грунт, создававшем естественную противотанковую защиту и условия хорошей маскировки. Говорили, что тут добывалась руда для алюминиевых заводов. Может быть, и так – кто знает? Крутые срезы откосов красно-оранжевого оттенка, глубокие котлованы, заполненные мутно-желтой водой, исковерканные линии узкоколейки, вагонетки, валяющиеся на боку, маленький, словно игрушечный, паровозик – все это создавало впечатление естественного хаоса, среди которого орудия легко терялись.
– А чем занят начальник топослужбы полка? – обратился с вопросом командир полка к начальнику штаба. – Что-то его не видно?
– Дрова на кухне колет, – смеясь, отвечает Коваленко.
– Что ж, тоже дело полезное, – говорит Шаблий, – хоть на это пригоден. И то хорошо.
К вечеру, на «виллисе», командир полка и я выехали на передовую. Солдаты, под началом Федорова, вырыли землянку и перекрыли ее в два наката бревен. Оборудовали наблюдательный пункт и установили стереотрубу.
Солнце садилось в облака, и горизонт был затянут серофиолетовой мглою. Где-то далеко-далеко гудит канонада. А тут, среди разбитых домов какого-то небольшого хутора, даже не обозначенного на карте, тихо и спокойно. Пока. На землю спускается весенний сумрак. Ночью предстоит марш вдоль линии фронта на 27 километров и занятие боевых порядков батареями на оборудованных в карьере огневых позициях. 347-й полк Киреева уже занял свои позиции на переднем крае, теперь наша очередь. Командир полка уехал, а я остался на НП в сообществе со своими ребятами – Ефимом Лищенко, Сашкой Логиновым и Поповкиным. Микулин всю ночь провозился со связью. Противник ведет себя тихо и лишь изредка постреливает из легких минометов.
Приехавший от Виндушева Шаблий, сообщил, что нас переподчинили 351-му стрелковому полку подполковника Федотова и что наши боевые порядки следует перемещать вправо. Таким образом, мы оказываемся на стыке двух фронтов – нашего, 3-го Украинского, и соседнего, 2-го Украинского.
