– В маневрах, которые нам теперь приходится совершать, – сказал командир полка, – следует усматривать глубокий смысл. Прибытие новой, полнокровной армии не могло пройти незамеченным мимо разведки противника. Но где будет введена в бой эта новая армия? Этот вопрос, безусловно, должен более всего интересовать высшее руководство немецких войск на нашем фронте. Замысел нашего командования знать никто не может, да и не должен – наш долг: беспрекословное выполнение его в виде частных задач, поставленных перед полком, выполнения пунктуального и со всею тщательностью.
К вечеру был выбран новый командно-наблюдательный пункт полка на высотах справа от дороги Чакберень-Чаквар. Состоялось и знакомство с командиром 351-го полка подполковником Федотовым и его штабом. И первым, кого я узнал в свите Федотова, был первый помощник начальника его штаба капитан Воронцов. Фуражка с голубым околышем лихо сбита на затылок, белокурый, волнистый чуб спадает на лоб. Володька улыбается, жмет мне руку, как старому знакомому. Среди прочих офицеров держится независимо и даже нахально. Без тени смущения, он тут же назвал мне всех офицеров, пришедших с Федотовым на КП, и каждому дал характеристику:
– Чернявый майор – замполит Сидько, полтавчанин, неплохой мужик. Другой чернявый майор – зам по строевой Сингатулин, казанский татарин, мужик бестолковый. Начальник штаба капитан Федун – большой любитель поспать и пожрать, обожает сгущенное молоко. А это твой коллега – начальник разведки – старлей Гуленко, свойский малый и трудяга. Комбаты: маленький и головастый, комбат один – капитан Шатров, Герой Союза, храбрый малый, но с придурью; комбат два – Воропаев; комбат три – Беспальцев.
Характеристики эти были меткими и, по всей видимости, верными. Разговаривая со мной, Воронцов постепенно входил в контакт со всеми окружающими нас офицерами и уже вскоре был своим парнем в нашем полку.
А я издали наблюдал за подполковником Федотовым, о чем-то говорившим с Шаблием. Они стояли рядом – оба спокойные, сдержанные, тихо о чем-то беседовали и, как мне казалось, изучали друг друга.
Павел Николаевич Федотов – человек выше среднего роста, коренастый, на вид лет под тридцать, с открытым, но суровым выражением русского лица.
– Наш-то, – тихо и доверительно говорит мне Володька Воронцов, – не каждого к себе близко подпускает. Под Сталинградом командовал полком. Красное Знамя имеет. Не густо! Только авторитет Федотова – непререкаем. Он еще себя здесь покажет – сам увидишь.
Два дня и две ночи – 13 и 14 марта – не разгибая спины, готовили мы всем штабом документацию на артиллерийское наступление. На время прорыва обороны противника наш полк в числе прочих артиллерийских полков 57-й артбригады входит в группу артиллерийского обеспечения.
И только после прорыва обороны противника, с развитием успеха в ее глубине, наш полк входит в непосредственный контакт с командованием стрелкового полка. Второй дивизион Солопиченко переподчиняется командиру 205-го полка подполковнику Гулитову, а под наше начало переходит из 205-го пушечный дивизион капитана Самохвалова.
– Кончился предварительный период, – говорит Федор Елисеевич в узком кругу близких ему офицеров, – впереди бои. Они не будут похожи на те, которые мы вели до сих пор. Тут будет новая война. Людей нужно беречь, мы и так их достаточно теряли. Но беречь нужно не словами, а делом. Наше дело – это, прежде всего, умелая организация боя! Мы обязаны думать, – думать самим и заставлять думать других, подчиненных нам людей.
Полковой командно-наблюдательный пункт расположен на гребне горы в третьей линии передовых траншей. От нас вниз по крутому юго-западному склону идут виноградники и кое-где еще видны колья с подвязанной к ним виноградной лозой. А там, дальше, метрах в пятистах, виден проволочный забор противника и его траншеи.
Все это уже нанесено на планшеты. Засечены и позиции легких кочующих минометных батарей. Но противник ведет себя тихо и предпочитает никак себя не проявлять. Такое положение настораживает.
– Ну, что тут у тебя? – спрашивает Шаблий, разглядывая планшет.
– Одни бугорочки да ямочки, – отвечаю я.
– Бугорочки, говоришь? – усмехается Шаблий. – А под бугорочками-то что?
– Кто ж их знает, что?! Может, куча земли, а может, и дзот.
– Начальник разведки бригады, Пудов, на НП не заходил?
– Я его ни разу не видел. Не знаю даже, каков он есть!
