Небо, выплеснув свою ярость водопадом дождя, тихо меняло гнев на милость. Сила струй слабела, небо очищалось от туч. Рон поднялся со скамьи и с трудом сделал несколько шагов. Вода с чавкающим звуком выплескивалась из ботинок, мокрая одежда опоясывала тело холодом. Постукивая зубами, Рон брел по улице. Город постепенно оживал людьми. Прохожие посматривали на Рона кто с удивлением, кто с испугом, кто с брезгливостью. Рон переводил взгляд с уходящего лица на встречное. Кто из них – представителей этого враждебного мира – станет его жертвой? Такая же молодая, как эта, с толсто накрашенными ресницами и густо намалеванным ртом? И чем только они красят эти свои губы? Или вот этот, молодящийся пенсионер в трусах и майке? Выбежал после дождя подышать озоном. Закаляется, здоровье бережет. А Рону беречь нечего. Все хорошее, что могло случиться и составить смысл его жизни, высосано досуха грехом, который до сих пор не оплачен раскаянием… Взгляд Рона тяжело лег на очередное встречное лицо. Какое холеное, костюм безукоризненный… Хотел бы Рон посмотреть на его ухмылку поздним вечером в темном проулке. А это еще что за толстая курица с выводком? Смотрит с осуждением…Никто не смеет осуждать Рона. Никто! Никому Рон не позволит себя судить! Никому и никогда! Рон смачно сплюнул вслед женщине с тремя детьми и удовлетворенно отметил поспешно отведенные в сторону глаза прохожих. Не глядя больше на лица и никуда не спеша, Рон дошел до своего пристанища.
Миссис Хард, сухопарая пожилая дама с нервно-истощенными лицом и фигурой, с высокой старомодной прической и в платье прошлых времен молча проводила Рона глазами. С тех пор, как она после смерти мужа приняла на себя управление постоялым домом, она не припоминала более странного постояльца. Сначала был лысым, потом в шляпе, а сегодня с волосами! То ходил все куда-то днем, потом по ночам, а сегодня явился чуть ли не к обеду! Странный тип, но платит аккуратно. Миссис Хард еще подождет пару недель и если что-то ей покажется неладным, заявит в полицию. Как там его? Миссис Хард открыла книгу для регистрации постояльцев. Костлявый палец побежал по строчкам. Ага, Рон Митчелл.
Хорошая сегодня погода! Первый взгляд Рона после пробуждения всегда принадлежал небу. После вчерашнего шторма оно было ослепительно голубым с ярким до белизны солнцем. В такой день хочется жить, верить в добро, в счастье, в будущее. Сегодня Рон узнает, есть ли у него будущее, он получит ответ на вопрос, был ли смысл в его отчаянной борьбе за жизнь. Рон отлично выспался. Дикая усталость двух дней отступила. Он чувствовал себя довольно сносно. Размявшись легкой гимнастикой, Рон с удовольствием встал под горячие струи душа. Вдоволь насладившись их массирующей мягкостью, Рон выключил воду и, накинув полотенце, подошел к зеркалу. Сегодня вечером Рон превратится в не Рона. В Нерона. Из Рона – в Нерона, безжалостного вершителя жалких человеческих судьбишек. Сегодня не Рон – сегодня Нерон, ведомый адской силой, решит, кому жить, а кому умирать.
Рон потрогал прилично отросшую щетину. Отлично, значит, уже завтра он будет гладко выбрит. Встряхнув пару раз темноволосый парик, Рон нахлобучил волосяную шапку на голову. Вчера он был блондином, сегодня вечером станет шатеном, значит, а завтра полысеет. Что он наденет? Рон подошел к шкафу и выбросил всю одежду на кровать. Потрепанные темные джинсы. Отлично, в них ходит каждый второй. Майка. Скорее черная, не бросается в глаза. Остальное Рон купит на заработанные деньги. Почувствовав голод, Рон с удовольствием съел оставшиеся со вчерашнего дня бутерброды. Затем, сварил крепкий черный кофе и долго наслаждался его горячим вкусом, глядя на безлюдную голубизну неба…
Рон с трудом заставил себя оторвать взгляд от высокого безмолвия и перевести на улицу, мельтешащую людьми. Прошло не менее двух часов с тех пор, как Рон вышел из дома и, придя в знакомый парк, сел на скамейку, подставив лицо приятному теплу солнечных лучей. Рон взглянул на часы. Теперь пора. В два часа пополудни Мартин Гиббс поедет обедать. Решительными шагами Рон двинулся к зданию, в котором располагалась резиденция доктора. В душе Рона из зерен сомнения все настойчивее прорастали мысли об обманной игре Мартина Гиббса. Рону все сильнее казалось, что сеансы доктора были всего лишь хорошей постановкой, спектаклем, разыгранным для убедительности в нескольких действиях. Параллельно недоверию росла уверенность, что Мартина уже нет в городе, что он предусмотрительно удрал, отлично понимая опасность затеянной игры. Стрелки на офисном здании показали пять минут третьего. Не успел Рон подумать, что был прав, как увидел Мартина – красивого, ухоженного, в великолепном костюме. Здоровенный детина, обогнав доктора на шаг, открыл дверь дорогого авто, подождал, пока Мартин сядет в автомобиль, профессионально кинул взгляд во все стороны, захлопнул дверь и, обогнув машину, сел с другой стороны. Автомобиль мягко снялся с места и осторожно, словно боясь быть задетым и потерять наведенный лоск, вошел в дорожный поток.
