За дверью кафе кругозор Рона сузился до коридора с людьми, двигающимися в сторону прошедших Ники и Джека. Глаза Рона прыгали по качающимся головам прохожих в поисках рыжего пятна. Он должен, он обязан ее найти! Зацепив взглядом рыжие локоны, Рон убыстрил шаг. Лавируя между идущими людьми, он целенаправленно приближался к девушке. Медный цвет волос цепко держал его взгляд. Осталось четыре головы, три, снова четыре, опять три, две… Где теперь? Знакомый заливистый хохот резко развернул Рона в сторону. Его взгляд моментально вычленил из людей, сливающихся друг с другом в темнеющем воздухе, характерную пару. Ники и Джек направлялись к автобусной остановке. Ни на секунду не задержавшись, Рон двинулся к вновь обозначенной цели. Ники беспрестанно крутила рыжей головой, громко смеялась и нарочито тесно прижималась к Джеку. Она была явно в хорошем настроении. Глаза Рона фиксировали каждое движение Ники, воспринимая рослого Джека туманным фоном происходящего действа. Подошедший автобус нарушил устоявшуюся картину. Ники, вытянув губы для поцелуя, чмокнула серую туманность и запрыгнула в среднюю дверь. Через несколько секунд автобус тронулся с места. Стоя на задней площадке, тяжело дышащий Рон искал глазами рыжую голову. Девушка стояла у передней двери. Рон, перехватывая поручни руками, в очередной раз взял нужное направление. Автобус затормозил, и Ники спрыгнула с подножки. В это же мгновение Рон метнулся к выходу через среднюю дверь.
Перебежав на противоположную сторону дороги, девушка неспешно пошла по улице. Рон двинулся следом, держа определенную дистанцию. Сейчас ему уже ничего не помешает избавиться от мысли, так долго и так больно бьющей в голову. Улица становилась глуше и темнее. Ники инстинктивно прибавила шагу, оглянулась и увидела, позади себя темную мужскую фигуру. Почувствовав опасность, девушка бросилась бежать, но ее коротенькие шажки не могли сравниться с длинными прыжками обезумевшего Рона. Олицетворением возмездия за совершенное зло он настигал жертву во имя торжества правосудия. Ники свернула в проулок. В таких иногда поздно вечером выгуливают собак. Но улочка была пуста. Ники вновь оглянулась и не увидела преследователя. Едва она подумала о счастливом спасении, как он роковой тенью вырос за ее спиной. В его руках была палка. Страх парализовал не только тело, но и голос Ники. Она сдавленно застонала, странными журчащими звуками из ее горла выходило осознание обреченности на смерть. Он ее убьет! За что? Инстинкт самосохранения снова обратил Ники в бегство, но это был бег в никуда. Чудовищный удар по голове остановил бессмысленное движение. На секунду замерев, девушка рухнула на землю. Уходящее сознание зафиксировало знакомое лицо убийцы.
– Вы?!
Рон смотрел на свое отражение в глянце столешницы. Как зыбко все в этом мире, как зыбко. Одно кривое слово, мысль, шаг и в своем отражении ты увидишь себя другого, такого, с каким самому не пожелаешь встречи. Как Мартин мог предугадать это воспоминание? Рон ровно до этой минуты ничего не помнил о Ники. Значит, Мартин знает больше, чем говорит. Рон всецело доверял Мартину, и мысль о том, что доктор скрывает часть открывшейся ему информации, ничуть не встревожила Рона.
За дверью послышалось движение. Рон поднял голову. Прошел час? Рон даже не заметил этого времени. В открывшемся проеме материализовалась Джудит.
– Доктор будет через несколько минут. Вы разрешите?
Взгляд Джудит указал на поднос с бокалом остывшего чая и вазой нетронутых конфет.
– Да, конечно. Спасибо.
– Пожалуйста.
Изящным движением руки Джудит подхватила поднос и, мило улыбнувшись Рону, растаяла в открытой двери. Из приемной послышались голоса. Кажется, один из них принадлежал Мартину. Говорить или нет про Ники?
– Мистер Митчелл? Как провели время?
Мартин Гиббс вошел уверенным шагом хозяина.
– Я вспомнил про Ники. Все – от начала до конца.
– Расскажете?
– Нет.
Мартин молча кивнул, понимая и принимая нежелание Рона пережить все заново. К этому воспоминанию он никогда не вернется. Именно это умение – раз и навсегда провести черту между прошлым и настоящим – позволит Рону жить дальше.
– Я тоже хочу спросить, доктор…
– Да?
– Вы знали, что я вспомню?
– Предполагал.
– Но как?
– Я – Мартин Гиббс.
Настала очередь Рона согласно кивнуть головой, принимая ответ доктора. Мартин широко улыбнулся. В действительности он по другой причине оставил Рона одного. Слова о необходимости подумать были лучшим поводом задержать его без всяких объяснений. Но Мартин Гиббс не позволил бы даже самому себе усомниться в собственной гениальности. В этом мире каждое внешнее проявление подчинено логике внутреннего развития, что исключает всякие случайности. Эта теория Мартина давала ему полное право присвоить внезапному воспоминанию Рона собственное имя.
– Теперь я вас могу отпустить, – Мартин внимательно смотрел на Рона и не улавливал перемен, которые мог вызвать непредвиденный поворот в его памяти. Кажется, с Роном действительно полный порядок, причем не только на данный момент.
