Лейтенант Озеров встает из-за стола и, пошатываясь, идет во двор. В темных сенях, когда он выходит туда лейтенант натыкается на парочку. В отскочившем в сторону младшем лейтенанте он узнает своего ротного, девушка, смущенно одергивающая юбку – одна из медсестер. Озеров с опаданием пытается сделать вид, что не заметил их и выходит во двор. Во дворе нет света, но на небе полная луна, и все было видно в неестественно голубом свете. Темные яблони сада, будка с ленивой старой собакой, которая смотрит на лейтенанта с полным равнодушием. Озеров поднял голову и посмотрел на небо, но тут же выпитое спиртное дало о себе знать, и он вынужден был схватиться за стену дома. Выскочила во двор девушка-полька, за ней увязался капитан из ремонтного батальона. Девушка несла что-то невидимое в темноте, наверное, какую-то кухонную утварь. Капитан хватал ее руками, она защищалась локтями и отворачивалась, что-то быстро и жалобно говоря по-польски. Капитан прижал ее к стене сарая.
– Капитан, – громко произнес Озеров, и продолжил, стараясь говорить, как можно тверже и официальнее, – Мне кажется вам пора в расположение вашей части.
Капитан отскочил при первых звуках его голоса в сторону и стал вглядываться в лицо Озерова. Полька скользнула за его спиной и исчезла в темноте. Капитан был старше Озерова по званию и по возрасту, но он только посмотрел на него мутными глазами, отдал честь и сильно шатаясь, пошел к калитке. Вышел на улицу, захлопнул за собой калитку и побрел прочь. Озеров проводил взглядом его сутулую фигуру, отыскал в темноте скамейку и сел. Закурил. За спиной послышались легкие шаги, и кто-то сел с ним рядом. Озеров покосился в сторону. Это была одна из медсестер, полноватая блондинка, говорившая с сильным южнорусским акцентом, которую все называли Маришей.
– Что это вы товарищ лейтенант сбежали, – спросила она.
Озеров промолчал.
– А я вот решила вам компанию составить. Можно?
– Конечно. Отчего ж нельзя.
Она просунула свою руку ему под локоть, прижалась.
– Куда вы смотрите? – спросила она.
– На звезды. Я люблю смотреть на звезды. Только у нас на севере небо не такое. Здесь оно именно бездонное, как пишут в книгах. Посмотри, какая бездна. А там, где-то очень далеко, так далеко, что и представить невозможно может быть, живут люди. Может быть, они похожи на нас.
– И так сидят на скамейке и смотрят на звезды, – тихо произнесла девушка.
– Верно. Ведь у них, наверное, небо такое же, как у нас. Такое же глубокое и бездонное. Нет, правда, интересно. Ведь может быть, что все у них как у нас. И города такие же и по улицам машины ездят. Хотя, нет, наверное, машины у них какие-то другие должны быть.
– Может быть, у них нет войны, – вдруг сказала она.
– Почему вы так сказали?
– Почему? – переспросила она, – Потому что на войне убивают. А я не хочу знать, что вас могут убить. Может быть завтра или послезавтра. Или может через неделю. Я хочу, чтобы вы были живы. И чтобы все были живы, – добавила она после паузы.
– Почему вы решили, что меня убьют. Не всех убивают. Мой отец воевал. И даже ранен не был. Ни разу. И дед мой воевал. У меня вся семья военные. И я не собираюсь умирать. Я в своем танке до Берлина дойду. А в таком танке как у меня ничего не страшно. Ни одна пушка немецкая его не берет.
– Но вы же были ранены.
– Это другое дело. Это все, потому что я не в танке был. Меня ротный мой учил – танкисту пока он в танке нечего бояться.
– А что с ротным стало?
– Погиб он, – тихо сказал он.
– Вот видите, – она прижалась к нему и заговорила быстро и горячо, – Не хочу я, чтобы с вами что-то случилось. Хочу, чтобы все было хорошо, чтобы все вы мальчики живы были, и чтобы любили нас. Крепко любили. Все бы отдала за это.
Она прикоснулась губами к его щеке, придвинулась вплотную, на ее освещенных луной щеках светились дорожки от слез. Руки ее обхватили плечи лейтенанта, она припала к его губам, прижалась всем телом. Затем отодвинулась.
– Вы простите меня, товарищ лейтенант.
– Это ты меня прости, Мариша, – Озеров достал папиросу, закурил, – Ты славная. Только я… Не знаю, не сейчас…
– А потом не будет ничего, – она встала, поправила гимнастерку, – Война ведь, товарищ лейтенант. И никто не знает, что с ним будет завтра.
Распахнулась дверь, послышались крики.
– Лейтенант, – к Озерову подошел, качаясь, лейтенант Чхеидзе, – Вот ты где. А я тебя потерял. И Мариша здесь. У-у. Вы смотрите, Мариша, наш Андрей парень быстрый. Мы с ним вместе в училище были…, – он заметил жест Озерова, – Все молчу, молчу, – он присел на скамейку и приблизившись к Озерову зашептал ему на ухо, но так громко что было слышно всем, – Андрюха, пойдем сейчас с нами. Там девочки и спирт у них казенный. И вот Маришу возьмем. А то завтра бог знает, что с нами будет.
– Нет, – ответил Озеров, – Вы идите.
– Ну, смотри, – Чхеидзе встал, но тут же закачался и ухватился за его плечо, – А вы, Мариша, с нами или как?
– С вами, – она посмотрела на Озерова вопросительно, но он смотрел в сторону, – Конечно с вами.
Чхеидзе подхватил ее за талию и потащил за собой к калитке.
