Штаб расположен в домике на западной окраине Варшавы. В небольшой комнатке возле стола с разложенной картой сидят командующий войсками 102-го тылового района генерал пехоты Шекендорф и командир 286-й дивизии охраны тыла генерал-лейтенант Мюллер.
Стук в дверь, входит майор, с типично арийской внешностью, голубоглазый блондин почти двухметрового роста.
– Господин генерал, майор Харп, командир специальной группы Абвера, прибыл в ваше распоряжение.
– Садитесь, майор, – майор вежливо склоняет голову и садится на табурет, заскрипевший под его тяжестью, – Это командующий 286-й дивизией генерал Мюллер. Он отвечает за безопасность вот этого района, – показывает на карте, – В настоящий момент можно с большой долей уверенности сказать, что на его участке действует разведывательная группа противника. Каждый день происходят нападения на двигающиеся по дорогам отдельные легковые машины. Едущие в них уничтожаются, все имеющиеся документы, видимо, изымаются, сами машины поджигаются или уничтожаются другим способом. Мы обратили внимание также на высокий профессионализм действующих. Как правило, все обнаруженные мертвецы убиты с одного выстрела, обычно в голову. Почерк их действия очень характерен. У нас на дорогах нападения на транспорт происходят практически ежедневно. В этом районе, после того как на юго-запад были оттеснены крупные силы русского десанта, действует много остаточных групп противника, кроме них здесь действует несколько польских отрядов. Но их действия отличаются. Они нападают на любые небольшие группы наших войск, движущихся по дорогам и, как правило, при осмотре места нападения следы их действий не столь характерны. Эти же нападают только на легковые машины, в которых могут передвигаться офицеры, представляющие интерес для разведки противника.
– Совершенно с вами согласен, господин генерал, – произносит майор, – Те сведения, которые вы сообщили, и то, что я знал раньше, дают нам основание предположить, что у вас в тылу действует квалифицированная разведывательная группа противника. Данные радиоперехвата, насколько мне известно, показывает то же самое, то есть наличие активно действующего радиопередатчика в этом районе, который, скорее всего, принадлежит не отдельным группам русских парашютистов, а разведывательной группе. Но я хочу подробнее ознакомиться со всеми данными, прежде чем делать окончательные выводы.
– Разумеется, майор, вам будет предоставлена такая возможность и оказана любая помощь. Об этом позаботится по моей просьбе генерал Мюллер. Нам рекомендовали вас как лучшего специалиста. Впрочем, я вынужден вас предупредить, что при всем нашем желании помочь вам, наши возможности ограничены. Все мои части, которые предназначены только для поддержания порядка в тылу, давно используются на фронте. Дивизия генерала Мюллера находится здесь только из-за русских парашютистов, в боях с которыми она понесла огромные потери, не меньшие, чем дивизии на фронте. Поэтому людей у нас не хватает, транспорта тоже. Вы сможете пользоваться той машиной, что доставила вас с аэродрома. Шофер поступает в ваше полное распоряжение. Об остальном позаботится генерал Мюллер. Сколько у вас людей, майор?
– Восемь, господин генерал, но сейчас этого достаточно. Для того, чтобы выследить русских, мне понадобятся только мои люди и определенная помощь от ваших подчиненных. Там посмотрим! – он встает и щелкает каблуками. – Если господин генерал позволит, я бы, не теряя времени, немедленно выехал в район, где нам предстоит действовать.
– Вы правы, майор, сейчас нельзя терять ни минуты. Как только генерал Мюллер освободится, он выедет к своей дивизии. Вы сможете отправиться с ним. Я надеюсь на вас, – генерал подходит к майору, смотрит на него снизу вверх и протягивает руку. Майор пожимает протянутую ему руку, еще раз щелкает каблуками, разворачивается и выходит.
– А ты лихой мужик, майор, – говорит Миронов. – Как я погляжу, вы тоже не зря свой хлеб едите.
Он и Симкин стоят по щиколотку в воде посреди небольшого ручейка, и оба, с наслаждением, фыркая и расплескивая воду, умываются.
– Кое-чему нас учили, – отвечает Симкин.
Они выходят на берег, берут прислоненные к стволу дерева винтовки и идут по еле заметной тропинке. Лес пробивается насквозь косыми лучами низкого вечернего солнца. Стихает уже щебет птиц, становится все тише. Миронов, идущий впереди, резко останавливается, Симкин успевает лишь сжать крепче винтовку, улавливает его манящий и одновременно призывающий быть осторожным жест рукой. Он шагает чуть вперед, Миронов в это время плавно приседает на корточки. На тропинку выходит, смешно переваливаясь с боку на бок, толстая ежиха, на спине зацепился за колючки желто-коричневый лист осины. Ежиха исчезает в траве, а за ней через тропинку следуют пять колючих крошечных комочков – ежата торопятся за матерью, задние налетают на передних. Симкину даже кажется, что он слышит их слабое пофыркивание. Он беззвучно смеются.
