Сказанное о римских играх справедливо и в более широком плане. Христианство не считало животных достойными сочувствия – как и римляне в дохристианскую эпоху. И если отношение к людям с принятием христианства улучшилось, отношение к животным осталось таким же грубым и безжалостным, как и в языческую пору. Христианство не только не смягчило худшие проявления жестокости римлян по отношению к животным – оно, к сожалению, еще и погасило сохранявшуюся долгое время искру сочувствия, которую пронесли через века немногие благородные люди.
Мало кто из римлян выражал сочувствие страдающим существам и испытывал отвращение к использованию их ради забавы и удовольствия людей – на арене или на пиру. Об этом высказывались Овидий, Сенека, Порфирий и Плутарх; причем Плутарх, согласно Лекки, первым решительно высказался о важности доброго отношения к животным во имя общего блага, вне зависимости от веры в переселение душ[348]. Однако пройдет еще шестнадцать веков, прежде чем отдельные христианские писатели наконец начнут столь же серьезно критиковать жестокость к животным, не ограничиваясь одним лишь аргументом о том, что она может вылиться в жестокость к людям.
Некоторые христиане все же выражали некоторое беспокойство по поводу животных. Святой Василий Великий написал молитву, призывающую быть добрыми с животными; сохранилось высказывание Иоанна Златоуста на ту же тему; молился за животных и преподобный Исаак Сирин Ниневийский. Некоторые святые, как святой Неот, даже препятствовали охоте, спасая от охотников оленей и зайцев[349]. Но этим подвижникам не удалось повлиять на христианскую мысль и увести ее в сторону от явного видизма. Чтобы убедиться в этом, мы, вместо того чтобы прослеживать развитие христианских взглядов на животных от первых отцов церкви до средневековых схоластов (что было бы утомительно, поскольку повторений здесь больше, чем развития), подробнее рассмотрим воззрения святого Фомы Аквинского.
Фундаментальный трактат Фомы Аквинского «Сумма теологии» был попыткой систематизировать теологическое знание и примирить его с житейской мудростью философов. (При этом Фома Аквинский ставил Аристотеля настолько выше других, что называл его просто Философом.) Если кто-то и может считаться выразителем всей христианской философии до Реформации и философии католической церкви по сей день, то это именно Аквинат.
Начнем с вопроса о том, распространяется ли христианская заповедь «не убий» на животных, отличных от человека, и если нет, то почему. Аквинат отвечает:
В использовании вещи по ее назначению нет никакого греха. Затем, порядок вещей таков, что несовершенное существует ради совершенного… <…> …растения, в которых едва теплится жизнь, существуют ради животных, а все животные – ради человека. Поэтому, как говорит Философ, человек вправе использовать растения во благо животным и животных во благо человека (Политика, I, 3).
Но наиболее необходимым из всех видов пользования, похоже, является использование в пищу растений животными и животных – людьми, а это непременно связано с лишением жизни. Поэтому лишение жизни растений ради использования их животными и животных ради использования их людьми является законным. По сути, это заповедано нам Самим Богом (Бытие 1:29–30 и Бытие 9:3)[350].
Идея Фомы Аквинского не в том, что убийство ради пропитания само по себе необходимо и потому оправданно (поскольку он знал о существовании, например, манихейской секты, членам которой запрещалось убивать животных, не стоит думать, будто он не догадывался, что человек может прожить и без убийства животных; впрочем, мы не будем на этом останавливаться); идея в том, что лишь «более совершенные» вправе убивать. Животные, которые убивают людей ради пропитания, попадают в другую категорию:
