Роберт Уайт из Кливлендской городской больницы общего профиля – экспериментатор, специализирующийся на трансплантации голов обезьян. Он поддерживает жизнь голов животных в специальном растворе после их полного отделения от тела. Это идеальный пример ученого, который считает лабораторных животных инструментом для исследований. Он и сам говорил, что главная цель его работы по отсечению голов обезьянам – «создать живой лабораторный инструмент» для изучения мозга. Журналист, которому он в этом признался, описал визит в лабораторию Уайта как «редкую и леденящую душу возможность заглянуть в холодный и равнодушный мир ученого, где жизнь животного не обладает никакой ценностью и служит лишь целям экспериментов»[124].
По мнению Уайта, «включение животных в нашу этическую систему бессмысленно с философской точки зрения и невозможно с точки зрения практики»[125]. Иными словами, Уайт считает, что не связан в работе с животными никакими этическими ограничениями. Так что нас не должно удивлять, что другой журналист, бравший интервью у Уайта, пишет: «Его раздражают правила, установленные руководством больницы и страховыми компаниями. Он называет себя элитистом и считает, что врачами должны руководить только врачи»[126].
Еще один активный враг госрегулирования в этой сфере – нобелевский лауреат Дэвид Балтимор, профессор Массачусетского технологического института. В своем недавнем выступлении на национальном совещании Американской ассоциации содействия развитию науки он говорил о долгих часах, которые он и его коллеги потратили на борьбу против регулирования их работы[127]. Причина такого неприятия ограничений стала понятна несколькими годами ранее, когда он выступил в одной телепередаче с философом из Гарварда Робертом Нозиком и другими учеными. Нозик спросил у исследователей, рассматривался ли когда-либо тот факт, что в ходе эксперимента будут убиты сотни животных, как повод не проводить такой эксперимент. Один из ученых ответил: «Насколько я знаю, нет». Нозик уточнил вопрос: «То есть жизни животных не принимаются в расчет?» Ученый ответил вопросом на вопрос: «А зачем?» Тут вмешался Балтимор и сказал, что не считает, что эксперименты на животных вообще вызывают какие-то моральные проблемы[128].
Такие люди, как Уайт и Балтимор, – возможно, блестящие ученые, но их высказывания по вопросам, связанным с животными, показывают, что в философском плане они полные профаны. Я не знаю ни одного современного профессионального философа, который согласился бы с тем, что включать животных в нашу этическую систему невозможно или бессмысленно и что эксперименты на них не представляют никакой этической проблемы. С точки зрения философии такие заявления ничем не отличаются от убеждения в том, что Земля плоская.
Пока что американские ученые чрезвычайно жестко выступают против общественного контроля над их опытами на животных. Они успешно борются с попытками установить минимальные требования, которые защищали бы животных от страданий в ходе экспериментов. Единственный федеральный закон США в этой области – Акт о благополучии животных. Он устанавливает стандарты по транспортировке, содержанию и уходу за животными, которые продаются как домашние питомцы, выставляются напоказ или используются в научных экспериментах. Однако если говорить о самих экспериментах, то закон позволяет ученым делать абсолютно все, что им угодно. И это сознательная мера. Согласительный комитет Конгресса США при принятии закона пояснил, что он «защищает исследователя, выводя из-под действия правил всех животных во время самих исследований или экспериментов», а сам комитет «не намерен никоим образом вмешиваться в исследования или эксперименты»[129].
В одном из разделов закона говорится, что частные компании и другие организации, подпадающие под его действие (к ним не относятся проводящие исследования госорганы и многие мелкие структуры), должны подавать отчеты, в которых обязаны обосновать проведение болезненных экспериментов без анестезии необходимостью достижения научных результатов. При этом не предпринимается попыток оценить, достаточно ли эти результаты важны, чтобы оправдать причинение животным боли. В данном случае требования влекут лишь дополнительную бумажную работу, на что в основном и жалуются экспериментаторы. Они, конечно, не могут постоянно бить собак током, вызывая у них чувство беспомощности, и при этом давать им обезболивающие; не получится и вызвать депрессию у обезьян, если дать им забыться при помощи наркотиков. В подобных случаях исследователи честно заявляют, что целей эксперимента нельзя достичь при использовании анестетиков, и продолжают свои опыты, как если бы закона не было вовсе.
Поэтому неудивительно, что, например, отчет об эксперименте с платформой
