Все больше ученых приходит к выводу, что на самом деле эксперименты на животных чаще сдерживают прогресс в изучении людских болезней и методов их лечения. Так, исследователи из Национального института гигиены окружающей среды в Северной Каролине недавно предупредили коллег, что испытания на животных могут и не выявить, какие химикаты вызывают у людей рак. Контакт с мышьяком, по всей видимости, повышает риск развития рака у человека, но в лабораторных тестах на животных такого эффекта не наблюдается[148]. Вакцина от малярии, разработанная в 1985 году в престижном НИИ сухопутных войск имени Уолтера Рида в США, подействовала на животных, но показала практически полную неэффективность для людей; вакцина же, созданная колумбийскими учеными, которые испытывали ее на добровольцах-людях, оказалась более действенной[149]. Сейчас защитники исследований на животных часто говорят о необходимости найти лекарство от СПИДа; но, по словам американского ученого Роберта Галло, первооткрывателя ВИЧ (вируса, вызывающего СПИД), потенциальная вакцина, созданная французским ученым Даниэлем Загури, эффективнее вызывает выработку антител к ВИЧ у людей, чем у животных. Галло не впечатлили результаты тестов на шимпанзе, и он посчитал, что, возможно, ее нужно активнее испытывать на людях[150]. Важно, что сами больные СПИДом поддерживают этот призыв; гей-активист Ларри Крамер умолял: «Позвольте нам быть вашими морскими свинками»[151]. И эта мольба, очевидно, имеет смысл. Лекарство будет найдено быстрее, если сразу проводить эксперименты на добровольцах-людях; а учитывая природу заболевания и тесные связи между многими представителями гей-сообщества, недостатка в добровольцах не будет. Конечно, нужно убедиться, что волонтеры действительно понимают, в чем собираются участвовать, и не подвергаются внешнему давлению, вынуждающему их присоединиться к эксперименту. Но соглашаться им определенно имеет смысл. Зачем умирать от болезни в то время, когда потенциальные лекарства испытываются на животных, у которых СПИД все равно развивается не как у человека?
Защитники опытов на животных любят говорить, что эти эксперименты позволили существенно увеличить продолжительность жизни людей. Например, во время обсуждения реформы британского законодательства в части опытов на животных Ассоциация британской фармацевтической промышленности разместила в Guardian рекламный текст на целую полосу. «Говорят, в сорок жизнь только начинается, – утверждалось в заметке, – а не так давно в сорок она уже заканчивалась». Далее отмечалось, что сейчас смерть человека моложе пятидесяти считается трагедией, в то время как в XIX веке похороны сорокалетних были обычным делом, а средняя продолжительность жизни составляла 42 года. Текст завершался словами: «Во многом благодаря открытиям, сделанным в ходе опытов на животных, большинство из нас проживет до семидесяти лет и дольше».
Это попросту неправда. Рекламный текст настолько явно вводил читателей в заблуждение, что специалист в области общественной медицины доктор Дэвид Сент-Джордж написал в Lancet, что «этот текст – хороший учебный материал, поскольку он иллюстрирует две крупные ошибки в интерпретации статистических данных». Сент-Джордж сослался также на известную книгу Томаса Маккиоуна «Роль медицины» (The Role of Medicine), опубликованную в 1976 году[152] и положившую начало дискуссии о сравнительной роли в снижении смертности населения с середины XIX века социальных и экологических изменений с одной стороны и развития медицины – с другой. Он добавил: «Сейчас эта дискуссия завершена, и уже общепризнано, что развитие медицины оказало лишь незначительное влияние на показатели смертности, причем на весьма поздней стадии, уже после резкого падения уровня смертности»[153].
Дж. Б. Маккинли и С. М. Маккинли пришли к тому же выводу в ходе изучения спада заболеваемости десятью основными инфекционными болезнями в США. Они показали, что во всех случаях, кроме полиомиелита, смертность значительно снизилась (вероятно, благодаря улучшению гигиены и рациона) еще до внедрения каких-либо новых методов лечения. Говоря о сорокапроцентном падении смертности в США с 1910 по 1984 год, они сделали осторожный вывод, согласно которому «примерно на 3,5 % снижение общей смертности населения от основных инфекционных болезней можно объяснить медицинским вмешательством. Учитывая, что именно на успехи в лечении этих болезней медицина делает упор, 3,5 % – это, вероятно, верхний предел оценки общего вклада медицины в снижение смертности от инфекционных заболеваний в США»[154].
Помните, что 3,5 % – это показатель по всем медицинским процедурам. Роль экспериментов на животных в снижении людской смертности в лучшем случае может быть лишь частью этого весьма скромного вклада медицины.
