БОЛЬШИНСТВО ЛЮДЕЙ, особенно живущих в городах, напрямую контактируют с животными в основном во время обеда: употребляя их в пищу. Этот простой факт – ключ к пониманию нашего отношения к животным и того, что мы можем сделать, чтобы изменить это отношение. Насилие над животными, выращиваемыми на еду, многократно превосходит любые другие формы нарушения прав животных, если говорить о количестве страдающих особей. Только в США ежегодно выращивается и забивается более ста миллионов коров, свиней и овец; если говорить о домашней птице, здесь цифры еще более шокирующие – 5 миллиардов. (Это значит, что около 8000 птиц – в основном кур – будет забито за то время, пока вы читаете эту страницу.) За обеденным столом, в супермаркете на углу, в мясной лавке мы лицом к лицу сталкиваемся с самой распространенной формой эксплуатации отличных от нас биологических видов.
Мы редко задумываемся о том насилии над живыми существами, которое скрывается за нашей привычной пищей. Покупка еды в магазине или ресторане – это лишь кульминация долгого процесса, деликатно скрытого от наших глаз: мы видим лишь конечный продукт. Мы покупаем мясо и птицу в красивых пластиковых упаковках. Они почти не содержат крови. Ничто не выдает в этих продуктах некогда живых, дышащих, двигающихся, страдающих животных. Сами слова, которые мы употребляем, скрывают истинное положение дел: мы едим говядину, а не быка, теленка или корову; свинину, а не свинью; правда, баранью ногу по каким-то причинам все же называем ее истинным именем. Английское слово
Эти словесные уловки – лишь поверхностный уровень более серьезного непонимания того, откуда берется наша еда. Какие ассоциации возникают у вас со словом «ферма»? Дом; сарай; курятник с курами и надменным петухом на насесте; стадо коров, возвращающееся с полей к вечерней дойке; возможно, свинья, копошащаяся в саду, и ее новорожденные поросята, с визгом следующие за ней.
Но очень немногие фермы когда-либо были такими идиллическими, каким нам представляется их традиционный образ. Однако мы продолжаем считать ферму приятным местом, далеким от промышленной жизни города, где каждый думает только о прибыли. Из тех немногих, кто задумывается о жизни животных на фермах, мало кто осведомлен о современных методах выращивания животных. Некоторые задаются вопросом о том, насколько безболезненно производится забой животных, а любой, кто видел на дороге грузовик со скотом, вероятно, знает, что сельскохозяйственные животные перевозятся в чрезвычайной тесноте. Но мало кто догадывается, что транспортировка и забой – это нечто большее, чем просто быстрое и неизбежное завершение легкой и спокойной жизни животного, полной естественных для него удовольствий и лишенной трудностей, с которыми сталкиваются его сородичи в дикой природе.
Эти удобные предположения имеют мало общего с реальностью современного сельского хозяйства. Начнем с того, что сельское хозяйство уже не находится в руках простых деревенских жителей. За последние 50 лет, с развитием конвейерных методов производства, крупные корпорации превратили сельское хозяйство в агробизнес. Процесс начался, когда большие компании получили контроль над производством птицы, которым некогда занимались жены фермеров. Сегодня почти вся птица в США выращивается пятьюдесятью крупными корпорациями. Если говорить о производстве яиц, то 50 лет назад у крупного производителя могло быть три тысячи несушек, а теперь у многих компаний имеется более полумиллиона несушек, а у крупнейших – более 10 миллионов. Оставшиеся мелкие производители были вынуждены перенимать методы корпораций-гигантов, иначе им пришлось бы уйти из бизнеса. Компании, прежде не имевшие отношения к сельскому хозяйству, открывали фермы во многом для того, чтобы получать налоговые вычеты или диверсифицировать прибыль.
