Законодатели, как правило, игнорируют протесты избирателей против опытов на животных, поскольку подвержены значительному влиянию научных, медицинских и ветеринарных кругов. В США у этих кругов есть серьезное политическое лобби в Вашингтоне, которое всячески препятствует принятию законов об ограничении экспериментов. Поскольку у законодателей нет времени подробнее ознакомиться с ситуацией, они полагаются на мнение «экспертов». Но данный вопрос относится к этике, а не к науке, а «эксперты» обычно заинтересованы в продолжении опытов или же настолько привержены идее расширения научного знания, что не могут критически смотреть на действия своих коллег. Более того, появились профессиональные организации, занимающиеся пиаром, – например, Национальная ассоциация биомедицинских исследований. Единственная ее задача – изменить к лучшему отношение общества и законодателей к опытам на животных. Ассоциация выпускает книги и фильмы и проводит мастер-классы по вопросам защиты права на эксперименты. Вместе с другими подобными организациями она процветает, поскольку все больше людей начинает испытывать по поводу этих экспериментов сомнения. Мы уже видели на примере другой лоббистской организации, Ассоциации британской фармацевтической промышленности, как такие группы могут вводить общество в заблуждение. Законодатели должны понять: в вопросах экспериментов на животных им следует относиться к подобным организациям и ко всем медицинским, ветеринарным, психологическим и биологическим ассоциациям так же, как они относятся к
Задача реформирования отрасли осложняется и влиянием крупных компаний, для которых выращивание и отлов животных для дальнейшей продажи, производство клеток, продуктов питания для лабораторных животных и оборудования для экспериментов – доходный бизнес. Эти компании готовы расстаться с огромными суммами, чтобы помешать принятию закона, который лишит их прибыльных рынков сбыта. Финансовые интересы корпораций в сочетании с престижем медицины и науки серьезно осложняют борьбу с видизмом в лабораториях. Как добиться прогресса в этом направлении? Едва ли какая-нибудь крупная западная демократическая страна вдруг разом запретит все эксперименты на животных. Власти так попросту не поступают. Экспериментам на животных будет положен конец только тогда, когда ряд постепенных мер снизит их значение, приведет к замене опытов в большинстве отраслей другими инструментами и полностью изменит отношение общества к животным. Таким образом, сейчас главная задача состоит в том, чтобы достичь этих промежуточных целей, которые станут вехами на долгом пути к прекращению эксплуатации всех чувствующих животных. Каждый, кто стремится положить конец страданиям животных, может попытаться рассказать людям о том, что происходит в университетах и коммерческих лабораториях в его родном городе. Потребители могут отказаться от покупки продуктов, протестированных на животных: ведь сейчас доступны и альтернативы, особенно в области косметики. Студенты должны отказываться от проведения экспериментов, которые считают неэтичными. Любой человек может почитать научные журналы, выяснить, где проводятся болезненные эксперименты, и рассказать об этом широкой публике.
Необходимо также перенести проблему в политическое поле. Как мы уже знаем, законодатели получают множество писем по поводу экспериментов на животных. Но потребовались долгие годы серьезной работы, чтобы опыты на животных стали политической проблемой. К счастью, в нескольких странах ситуация сдвинулась с мертвой точки. В Европе и Австралии политические партии серьезно подходят к вопросу опытов на животных – особенно те, что близки к «зеленой» части политического спектра. Перед президентскими выборами 1988 года в США Республиканская партия заявляла, что нужно упростить и ускорить процедуру сертификации методик, альтернативных тестированию лекарств и косметики на животных.
Эксплуатация лабораторных животных – лишь часть более масштабной проблемы видизма, и с такой эксплуатацией едва ли можно покончить, пока не будет покончено с видизмом. Но когда-нибудь дети наших детей, читая о том, что творилось в лабораториях в ХХ веке, будут удивляться и ужасаться тому, на что способны вроде бы цивилизованные люди, как мы сегодня ужасаемся жестокости гладиаторских боев в Древнем Риме или работорговли XVIII века.
