Я попросил кучера выпрячь одного из трех коней, который мне больше всего понравился своими габаритами и статностью. Не зная его характера, я тут же вскочил на него. Конь задрал голову, нетерпеливо потоптался передними ногами – ему явно больше всего хотелось направиться к корыту с водой, где стояло несколько оседланных лошадей, поедавших овес. Седовласый киргиз, протянув мне свой хлыст, подал знак, чтобы я ехал за ним к старту. Там в седлах на прекрасных скакунах сидело семеро красивых и сильных юношей. Все они с любопытством удостоили меня не то чтобы враждебным, а скорее отчетливо ироничным взглядом, как будто желая сказать: «Мы, разумеется, рады получить еще одного соперника, но мы не верим, что ты долго продержишься на своем скользком скакуне, который, конечно же, красив, но мы бы на него не разменялись». Вокруг толпилось много киргизских мужчин и всего лишь несколько женщин. Все без исключения были красиво одеты. Внезапно без предупреждения был подан сигнал к началу скачек. Все восемь коней полным галопом помчались в линию по степи. Поначалу я немного отставал, но мой конь, который еще не остыл от быстрой езды ранее днем, был готов к тому, что я подгонял его изо всех сил. Он, очевидно, заметил, что отставал от других коней, из-за чего принялся скакать с нарастающей энергией. Когда прошло 20 минут с начала этой увлекательной скачки, случилось неожиданное: мой конь вырвался вперед на несколько саженей от самого быстрого из киргизов и тут же первым пришел к финишу – узкому сосновому полену, воткнутому в землю. Здесь кони должны были повернуть обратно и после 10-минутного отдыха поскакать к исходной точке. По поданному знаку двух всадников из числа судей, стоявших перед воротами, мы понеслись обратно – семеро киргизов скакали сразу за мной.
В итоге я завоевал первое место, пускай и с небольшим перевесом. Киргизы были достойны друг друга, придя к финишу почти одновременно. Меня встретили бурными и продолжительными восторженными криками, и мне навстречу направился приз – юная темноглазая киргизка на белой лошади в сопровождении красочной процессии. Она теперь по праву принадлежала мне – она была в моем полном распоряжении без необходимости уплачивать полагающееся приданое. В присутствии всех я должен был ее поприветствовать поцелуем в лоб. Но я не смог использовать победу, несмотря на то что прекрасно сложенная во всех отношениях юная дева весьма наивно доверилась мне, желая гордиться возможностью последовать со мной, раз я ее выиграл таким почетным образом. Было нелегко убедить ее и ее близких в том, что я всего-навсего хотел поучаствовать в скачках, чтобы удовлетворить мою страсть и показать, что не только киргизы умеют сидеть в седле. Девушке пришлось принять мои извинения. Угостившись до отвала кумысом и жеребятиной, я смог освободиться от навязчивой и очень любопытной толпы людей. Я воздал честь моим соперникам, которые смотрели на меня удивленными и, как и сразу после моего появления, приветливыми взглядами, пожал руку пожилому судье и поговорил со своей девушкой. Я высказал ей пожелание, чтобы она из своих семи соплеменников, участвовавших в скачках, выбрала себе того, кто ей больше нравится. После этого я под восторженные крики присутствующих сел в тройку и не спеша поехал в Бийск. Когда в городе прознали, что один из трех коней в моей упряжке принимал участие в скачках у киргизов, владельца коня тут же стали донимать желающие его купить.
Из Бийска я на пароходе «Гражданин» через Барнаул вернулся в Томск, куда и прибыл 16 мая.
