Крюк до деревни Халдеево. – Немец, плачущий от комариных укусов. – Деревня Широво. – Гостеприимный прием. – Сибирские паромы. – Торговля картинками и брошюрами. – «Неграмотный!» – Мариинск. – Вознаграждение цирюльнику в один рубль за словоохотливость. – Новая железная дорога. – На границе Западной и Восточной Сибири. – Недолгая компания в пути. – Изготовители колбасы. – Я не особо тороплюсь отправляться в путь. – Нападение в крестьянской избушке. Я стреляю в ногу одному из разбойников. – Меня выручает поляк. – Красивый юноша приходит мне на помощь. – Он меня отправляет в баню. – Бессонная ночь. – Как крестьяне по ночам охраняют имущество от конокрадов. – История убийства. – Перевозка заключенных, поезд с переселенцами. – Обозы. – Воровство в обозах. – Сторожи на деревенских дорогах. – Содержатели бродяг. – Бедняги!
В июле 1895 года я покинул Томск и в компании немца из Лифляндии отправился на восток.
У деревни Халдеево в неприметном доме волостного правления (юрисдикции), где останавливался на ночь царь Николай II в ходе своего путешествия по Сибири[83], мы передали телегу и коней одному крестьянину, а сами пешком сходили по проселочной дороге в пару деревень, находящихся в стороне от главной дороги. Мы отправились в путь после обеда, а когда прошли 15 верст до ближайшей деревни, уже наступил вечер. Немец боялся встретить бродяг, но вскоре его внимание переключилось на другое. Чем дальше мы отходили от главной дороги, пашень, приближаясь к лесам и невозделанным полям, тем больше мы подвергались нападениям комаров и тысяч других ядовитых насекомых. Мы срывали растущие рядом с тропой зонтичные растения, размахивали ими, отгоняя наших мучителей, и хлестали себя по лицу их листьями. Немец ругался и плакал, а я не знал, плакать мне или смеяться, но ничего не помогало – к сожалению, я забыл взять с собой какое-нибудь защитное средство от насекомых. Немец переносил нападения комаров еще хуже, чем я, поскольку совершенно не имел к ним привычки. Когда мы вечером наконец добрались до Поскочины, атаки комариных полчищ заметно снизились.
Вдоль узкой дороги, ведущей к Поскочине, пышно росла высокая трава. Потом мы дошли до деревни Широво, в которой было два десятка домов, построенных еще триста лет назад в очень своеобразном стиле. Когда мы пришли и собаки начали громко лаять, из дверей ближайшего дома высунулась голова мужчины. Я спросил, можно ли у него переночевать, что смелому немцу без преувеличения показалось немного рискованным. На наше «Добрый вечер!» он поприветствовал нас, сказав: «Не бойтесь, войдите ко мне в избушку, тут бояться нечего». Немного помешкав, мы последовали за ним в комнату с низким потолком. Там за длинным столом из сосны сидела молодая женщина и ела скудный ужин. Поскольку мужик отвлекся от еды, он сел за стол, предложив нам тоже поесть. Нас там встретили гостеприимно, а мы не заставили себя упрашивать. Если жители деревень, находящихся у основных дорог в Сибири, весьма подозрительны и не особо дружелюбны по отношению к чужакам, то в более отдаленных районах ситуация совершенно другая: на человека посмотрят внимательно изучающим взглядом, но, как правило, примут с гостеприимством. После ужина нам постелили на полу. На следующее утро хозяйка сделала нам завтрак из того, что было дома: яиц, простокваши, шаньги со сливками, сливочного масла, меда, чая и хлеба. На селе редко едят мясо – бывало, я и в более крупных деревнях рядом с дорогой ходил из дома в дом, так и не сумев достать ни единого кусочка, даже притом что это было не в пост.
