От Фарер до Сибири полностью

В отдельных случаях мне очень везло со случайной оказией и поэтому удавалось путешествовать очень дешево. Однажды я ехал с крестьянином, который должен был возвращаться в свою деревню, находившуюся в 35 верстах. Поездка должна была стоить всего 50 копеек. Начало вечереть, когда она закончилась. После многодневных недосыпаний я чувствовал себя уставшим и поэтому решил остановиться у крестьянина и переночевать в его хате. Потихоньку начинало темнеть. Когда множество моих дорожных сумок занесли в прихожую дома крестьянина, я повесил револьвер на стену и пошел на улицу, чтобы купить в магазине чего-нибудь поесть на ужин. Когда я вернулся, крестьянин стоял во дворе и разговаривал с человеком, у которого было очень неприветливое и лукавое лицо. Шла ли речь обо мне? Может быть, они задумали что-то плохое насчет меня? Во время нашей поездки мне всю дорогу казалось, что в облике крестьянина таилось что-то отталкивающее – в частности, он почти не отвечал на мои вопросы. Мне сразу бросилось в глаза, что все мои вещи стояли в другом порядке, чем изначально, когда я вышел в город. Когда я рассмотрел их поближе, выяснилось, что одна сумка была открыта и обыскана, из нее пропало несколько не очень ценных вещей. При этом револьвер висел нетронутый на стене. По гостиной ходила хозяйка, накрывая на стол перед ужином. Затем зашел хозяин, сел за стол и спросил меня, не хочу ли я с ними поесть. Ужин состоял из чая, черного хлеба и густых кислых сливок в чаше, куда надо было макать хлеб, помимо миски со сладким творогом и сметаной.

По окончании ужина (хозяин просидел все время, практически не проронив ни слова, его жена также была немногословна) мне постелили на полу. Мужик спросил, собираюсь ли я ехать рано утром следующего дня, и мы договорились, что он меня подбросит к ближайшей станции. Постепенно меня охватил странный испуг, я чувствовал почти наверняка, что ночью на меня хотят напасть. Поэтому я решил остаться бодрствующим, как бы мне ни хотелось спать. Хозяева заползли на полати, а я снял с себя куртку и улегся на полу. После получаса напряженного ожидания чего-то неприятного я снял со стены револьвер и положил его рядом с собой. Вокруг было тихо как в могиле, а снаружи на летнем ночном небе мерцали звезды над легкими сумерками, которые вскоре должны были уступить место солнечному багрянцу. В полночь я посмотрел на свои часы, они показывали 12.15; желание спать, которое меня так одолевало, начало проходить, да и в любом случае я не мог закрыть глаза. Вдруг с полатей послышался шепот, и вскоре хозяин бесшумно спустился оттуда по маленькой лестнице. Я схватил револьвер правой рукой и спрятал его под одеяло. Мужик посмотрел на стену, где ранее висел револьвер, и, по-видимому, удивился, его там не увидев. Он покосился несколько раз на меня, пока я неподвижно лежал с полузакрытыми глазами, и потом исчез в дверях. Теперь речь идет о жизни или смерти, подумал я, после чего вскочил, зажег свечу и сел с краю стола с револьвером наготове. Спустя мгновение послышались звуки шагов, шепот в коридоре, потом открылась дверь и в комнату вошли трое мужиков бандитской внешности со сверкающими ножами в руках. Бандиты явно не ожидали встретить меня в защитной позиции, но, тем не менее, были настолько агрессивны, что, несмотря на мою угрожающую стойку и недвусмысленное предупреждение, они на меня накинулись. Как мне ни было неприятно, но я был вынужден привести в действие свою угрозу стрелять при первой опасности нападения на меня. Мне не хотелось убивать человека, разве что в случае самой крайней необходимости, поэтому я выстрелил ближайшему ко мне разбойнику в левую ногу. Как только раздался выстрел, он повалился на пол, другой негодяй и мой хозяин-предатель, стоявшие сзади, тут же выбежали наружу. Раненый лежал, ныл и ругался, не имея сил подняться, тогда как жена хозяина с криком спустилась с полатей, чтобы тут же вернуться обратно, завидев меня с дымящимся револьвером в руке. Не обращая внимания на стоны и буйные вопли мужика и его неудачные попытки подняться, я остался на месте в ожидании, что произойдет дальше.