Начало светать. Я посмотрел в оконце в гостиной и увидел, как к дому бегом спешили три человека, свернувшие к нему с дороги. Они вошли – это был мой «хозяин», поляк, бывший политическим ссыльным, и староста деревни (главный представитель властей). Меня должны были арестовать. Тем временем поляк, хороший друг старосты, явно имевший влияние в деревне, подошел ко мне, и когда я в ответ на его вопрос сказал, что владею английским, сообщил мне на этом языке, что он позаботился, чтобы староста незамедлительно помог мне отсюда исчезнуть. Мне следовало идти за ним домой, где стояла закрытая карета, готовая меня принять. Позже днем должен был быть отправлен мой багаж. Крестьяне утверждали, что я на них напал, и собирались оговорить меня, чтобы меня обвинили в попытке убийства. Когда я ушел со старостой, появились два мужика, чтобы забрать раненого и отвести его домой. Поляк сказал мне при прощании, что он позаботится о моих вещах. По его словам, уже послали за фельдшером и происшествие не будет иметь для меня последствий. Я поблагодарил его за заботу, он же рекомендовал мне остерегаться ночевать где угодно и у кого угодно, а лучше всего для меня было либо вообще ни у кого не останавливаться на ночлег, либо делать это только на станциях – самым же лучшим вариантом было использовать как пристанище исключительно почтовых лошадей и почтовые станции. Под защитой старосты я пришел к нему домой во двор, он меня коротко допросил о том, что произошло ночью, прекрасно зная, кем был третий грабитель, но при этом не считая, что это имело какое-то отношение к делу. Если бы я того желал, я мог бы остаться в деревне, пока будут допрашивать нападавших мужиков, но, поскольку они, по всей вероятности, собирались лжесвидетельствовать, а у меня не было никаких доказательств, дело могло легко привести к неприятностям для меня. Во избежание их мне лучше всего следовало тут же уехать прочь, и он уже позаботился о том, чтобы меня ждала повозка наготове. Естественно, у меня не было никакого особого желания оставаться в этой деревне больше необходимого. Я незаметно пробрался в тарантас, который тут же отправился на ближайшую почтовую станцию, находившуюся в 25 верстах, а спустя несколько часов туда приехала телега с моим багажом.
Как-то вечером, спустя несколько дней, меня подвез один крестьянин. Поскольку я беспрерывно был в дороге предыдущие ночи и почти не спал в громыхающих безрессорных телегах, я приказал сгрузить мой багаж с повозки и пошел с ямщиком в его дом, чтобы там переночевать. Обстановка внутри, равно как и необычное поведение крестьянина, вызвали у меня сомнения, из-за чего я сказал ему, чтобы он отвел меня в другое место, где я мог бы получить ночлег. Обращаться на перевалочную станцию было не совсем удобно, поскольку у меня не было почтовых лошадей. Крестьянин, который оказался чрезмерно упрямым, отказался везти меня куда бы то ни было под предлогом того, что его лошади устали. Поэтому мне пришлось отнести свои вещи к дороге, где я начал ждать случайной попутки. С поля ехало много повозок с радостными людьми, как молодыми, так и постарше, которые распевали песни, однако никто из них не обращал внимания на мои оклики или взмахи рукой.
В конце концов мне удалось остановить повозку, в которой сидел мужик, расположившийся на стоге сена. Я сообщил ему о своих намерениях, после чего он помог мне занести багаж на телегу, однако не собирался принимать меня на ночь. Мы проехали через деревню и стучались во многие прилично выглядевшие дома, но никто не хотел предоставлять мне ночлег. Потом крестьянину это все надоело, и он велел мне сходить с телеги, потому что у него больше не было времени ездить по деревне, он устал и хотел домой. В этот момент к повозке подошел подросток. Он обратился ко мне с пониманием в голосе, пожаловавшись, что люди стали такими странными и так боятся чужаков, что не смеют принимать их на ночлег. После этого молодой барин пригласил меня остановиться дома у его семьи. Я, разумеется, был рад все это услышать и попросил юношу показать, где он живет. После этого я наконец-то распрощался с крестьянином. Юноша с готовностью помог мне отнести мои вещи с телеги в дом, в котором он жил со своим братом и его молодой женой. Когда брат вернулся со двора и увидел незнакомца, юноша, который, к слову сказать, был очень красивым и смышленым парнем, произнес:
– Тут у меня путешественник, ты умеешь их хорошо принимать.
Я вошел в бедно обставленную, но чистую гостиную, мне приготовили вкусный сытный ужин из цельного молока, яиц, сметаны и хлеба, но, когда я только собирался приняться за еду, юноша спросил меня, не хотел ли я сперва принять баню.
– Да, конечно, сходить в баню перед ужином было бы хорошо!
