От Фарер до Сибири полностью

– Иди сюда, – сказал священник одной из возмущавшихся женщин, – сколько я тебе дал?

– Вот столько (23 копейки), – ответила женщина.

– Нет, – говорит священник, – ты должна дать мне сдачу, ведь это неверно.

– Нет, врешь, батюшка! – ответила женщина.

Разговор между попом и продавщицами продолжался в том же духе еще очень долго. Я не знаю, до чего они в конечном итоге договорились и договорились ли вообще, но очевидно одно: оплата купленного товара шла с большим трудом, поскольку счет за него рос все больше и больше по мере продолжения спора, за которым было забавно наблюдать. Однако мне было пора уходить, и я так и не дождался того, как священник решит свою проблему.

В деревнях священники зачастую не отличаются от обычных крестьян. Я несколько раз путал попов с бродягами – они были такие же замызганные и неприветливые, в изношенных одеждах; порой я видел их сидящими на земле на окраинах деревни. Но поскольку они работали на поле наряду с крестьянами, они не всегда могли быть чисто одеты.

Я слышал, что в Сибири еще можно найти священников, не умеющих читать и писать, но, скорее всего, таковых уже осталось очень мало.

Примерно за шесть лет я объездил значительную часть Сибири, за это время со мной случились различные приключения, как трагические, так и приятные, пережил нападение и чуть не был убит, но помимо этого я собрал добычу в виде небольших этнографических и зоологических коллекций, а также обогатился знаниями о жизни в Сибири в целом. Теперь мне предстоял путь домой, и я избрал почти не используемый для пассажирских перевозок и малоизвестный морской маршрут вдоль берега Северной Азии и Северной Европы.

Из Иркутска мне предстояла дорога до реки Ангара, потом по Енисею – через Северный Ледовитый океан и Карское море в Англию.

Я узнал, что у пристани стоял лихтер (большая баржа), который должен был отправиться в Енисейск с грузом чая. Я разыскал хозяина, чтобы попросить разрешения отправиться на нем в путь. Тому не было никаких препятствий, «если я был готов довольствоваться имеющимися удобствами». Прекрасным июньским утром мы выплыли, следуя течению, но Енисейска мы достигли лишь 31 день спустя.

Экипаж, состоявший из караванов (людей с неопределенным характером и прошлым, бродяг)[87], в течение всей поездки был вынужден носить на лице тонкую волосяную сетку, чтобы защищать лицо от туч ядовитых комаров.

Плавание по Ангаре оставило незабываемое впечатление. Мы прошли пороги, над которыми в яростном гневе хлестали и бушевали волны. Как только мы приблизились к этим опасным проходам, один из караванов обнажил голову и благоговейно перекрестился, обратив лицо к солнцу. После того как мы удачно прошли это препятствие, он опять надел свой головной убор. Четыре человека стояли на корме и управляли движением баржи огромным веслом; слышались команды, отдаваемые гребцам. Но если бы баржа налетела на большой скорости на утес, это закончилось бы плачевно. Путешествию на всем его протяжении благоприятствовала погода, в отдельные дни термометр показывал 32 °R в тени, но в такие моменты было почти невыносимо находиться на палубе, особенно в штиль, когда нас тучами окружали ядовитые насекомые, встречая защитные сетки и проклятия караванов.

Природа в местах, где протекает Ангара, необычайно красива, леса нередко подступают прямо к реке. За низкими берегами следуют горы, поросшие кустарниками и деревьями.