От Фарер до Сибири полностью

Постепенно начал усиливаться встречный ветер, поэтому я опустил парус. Когда подул ветер с северо-северо-востока, мне пришлось заплыть в большую бухту под названием Пустая Гавань, которая вклинилась между широкой, поросшей травой отмелью и собственно берегом. Эта «гавань», судя по всему, хорошо подходила для крупных бартерных пароходов, и было странно, что капитан Уиггинс ее проглядел в те годы, когда плавал по Енисею. Преимущество бухты заключалось в том, что она была глубоководной. Уже стемнело, когда я проплыл залив и пристал к сухому песчаному берегу. Зная, что рыбацкая станция русского Сотникова была не очень далеко, я перестал грести. В темноте я заметил на небольшом выступающем вперед мысу чум, а немного выше – очертания маленькой низкой избушки. В небольшой бухте в скалистом берегу, куда я причалил, находилось несколько рыбацких лодок, недавно вернувшихся с промысла. Аборигены помогли мне затащить лодку на берег и проводили меня до избы.

Когда я вошел вовнутрь, меня встретил г-н Сотников и, извинившись за тесноту, предложил мне присесть. Сразу накрыли ужин – изолированность этого места проявилась в редких блюдах, которые были вынесены на стол. Г-н Сотников заверил меня, что он был крайне рад встретить незнакомого человека, тем более иностранца. Еда, которой он мне предложил довольствоваться, включала осетровый пирог, жареную и вареную оленину, рулет колбасы, сало, сырую рыбу с уксусом, перец, соль с луком, пшеничные баранки, вкусные печенья, белый и черный хлеб, херес и русский аперитив. К чаю подали пирожки и варенье из морошки.

Сотников испытывал большой интерес к этнографии северосибирских аборигенов. Он сказал, что если я слишком поздно прибуду в Гольчиху, где, предположительно, стояли на якоре англичане, то он в качестве компенсации и с превеликим удовольствием повозит меня по полуострову Таймыр и дельте Лены, но взамен я должен буду написать трактат, исчерпывающе описывающий жизнь якутов, амбатов и других обитающих там племен. Г-н Сотников прочел несколько книг о жизни сибирских аборигенов, удостоенных царских премий, однако, зная эти народы не понаслышке, он меня заверял, что эти описания не соответствовали действительности, поскольку их авторы никогда не бывали в местах, жизнь народов которых они взялись описывать.

Помимо торговли и рыбной ловли г-н Сотников также занимался ловлей белых дельфинов.

На следующее утро, после того как я отоспался на мягкой постели с перинами, мы пошли смотреть на дельфиньи сети. Как оказалось, они были сделаны из очень толстой веревки. При этом одна новая сеть была сделана из обычной лески с гораздо меньшим размером ячеек, чем у других сетей, – русский летом поймал ею восемь дельфинов, а другими тремя сетями – только лишь трех. Когда дельфин запутывается в сетях, его подстреливают из ружья, добивают гарпуном или копьем, если он еще не задохнулся.

У меня было огромное желание принять приглашение русского провести с ним зиму и съездить в путешествие по бескрайним просторам неизведанных земель, куда еще не ступала нога чужака, однако мне пришлось отказаться от этой мысли. Между прочим, ранее у меня уже была хорошая возможность составить знакомство с Таймыром.

После обеда я покинул Пустое, как называлась эта станция, вместе с юраком-самоедом, которого мне удалось нанять. Сотников проводил меня к берегу, а его 12-летний крепкий и хорошо одетый сын подошел и протянул мне гостинец от своей матери – пачку печенья и банку варенья.

На этом мы отчалили от берега. Добрая и радушная встреча, уверенность в том, что до Гольчихи осталось лишь 90 верст, свежий, попутный ветер и опытный проводник – все это вызывало у меня радость и надежду. Может быть, этой ночью завершится мое длительное и утомительное путешествие на лодке. Ко второй половине дня мы уже прошли около 45 верст и оказались рядом с новой станцией «Воронцова», к которой мы и направились. Сойдя на берег, мы пошли к единственному дому, который там находился. Проводник Иван, очень опытный и знающий абориген, говорил достаточно хорошо по-русски и дважды осуществлял лоцманскую проводку судов капитана Уиггинса: один раз прямо в Енисейск, а другой – в Луковую Протоку.

Иван пошел первым, сказав, что местные жители не привыкли видеть чужаков и могут быть напуганы моим приходом, если он сначала их об этом не предупредит.