В ночь на 28 сентября море было спокойным, из чего, к сожалению, следовало, что где-то неподалеку был лед. Было очень темно, в связи с чем двигатель работал на небольших оборотах. Брызги морской воды, попадая на палубу, замерзали, покрывая ее скользким слоем льда. Днем показалась земля вокруг Карской губы. Поскольку ветер был попутным, мы подняли парус и со скоростью 10–11 узлов направились к Югорскому Шару.
29 сентября дул встречный ветер. Ночью было слишком темно, чтобы плыть дальше, поскольку лед со всех сторон начал подходить все ближе и ближе к судну. До материка было около 15 английских миль покрытой льдом поверхности. У входа в Югорский Шар мы остановились, попав в паковый лед. Снег больше не шел, погода была очень хорошая.
На свободных ото льда пространствах можно было впервые в сезоне увидеть белых, а также множество других видов чаек, люриков, полярных уток, короткохвостых поморников, тюленей, а время от времени между льдами из воды поднималась голова дельфина, собиравшегося набрать воздуха. Дельфины постоянно рисковали задохнуться подо льдом, поскольку он на больших расстояниях был таким плотным, что в нем не было никаких щелей или трещин.
30 сентября лед и течение загнали нас в середину пролива между островом Вайгач и материком – судно было всего лишь в двух милях от его западной оконечности. Накануне мы в подзорную трубу увидели трех людей на маленьком острове Месни. После этого нас посетили юраки-самоеды, приехавшие через лед на лодке, похожей на шлюпку, на которой они гребли, а порой и тащили ее по льду. Позднее в тот же день прибыл русский торговец Кошевин из Хабарова у Югорского Шара. Русского, как и аборигенов, принимали с большим гостеприимством. Кошевин, в частности, оказывал важные услуги экспедиции Уиггинса, а однажды спас команду судна на островах Месни, отвезя их на санях в Постниково (деревня в 1000 верстах к югу от Хабарова), а оттуда в Архангельск. Помимо предприятия Кошевина в Хабарове было еще четыре дома и часовня. Русские живут там только летом, а осенью едут на юг в Архангельск с выменянными товарами. Даже священник увозит с собой множество ценных медвежьих шкур, которые по его приказу аборигены жертвуют часовне.
Зимой лед находится в постоянном движении в проливе Югорский Шар и на 100 верст на восток от восточного конца пролива. На направление дрейфующего льда влияют как течения, так и ветер. В заливе на северной оконечности Вайгача живут три-четыре семьи аборигенов в окружении 40 белых медведей, 400–500 тюленей и нескольких моржей. Ранее на Вайгач и в Карское море приходило много норвежских судов, однако 13 лет назад вышел российский закон о территориях, который запретил иностранцам заниматься охотой ближе чем в одной миле от берега. За последние несколько лет норвежские охотничьи суда не получали разрешения проходить через Карские Ворота и Югорский Шар. Неподалеку от Хабарова русские нашли хорошую гавань, где зимует одно из их инспекционных судов. Сейчас действуют три крупных боевых корабля, которые патрулируют берег Новой Земли и район к югу от нее.
Благодаря тому, что русский ученый Носилов прожил много лет на Новой Земле, там основали три поселка с часовней. С материка прибыли сотни аборигенов, начав постоянно жить на этом двойном острове. Между поселками Новой Земли, Хабарово и Архангельском летом ведется регулярное сообщение несколькими пароходами. У Кошевина есть парусная шхуна, которую он ежегодно отправляет в далекие путешествия к реке Печора, богатой лесом.
30 сентября температура составляла –2°, –1°, –0,5°.
Вечером 1 октября судно легло в дрейф в восточном направлении. Термометр показывал: –2°, –2,5°, –2°. Падал густой снег, все было как настоящей зимой. 2 октября день был очень погожим, однако настроение на судне – не самым радостным, поскольку оно снова приблизилось к паковому льду в глубине Карского моря. Кошевин и несколько аборигенов остались на борту. Я получил от них много сведений о Карской и Байдарацкой губах между Ямалом и европейской частью России, а также в целом о природных условиях в этом регионе и прибрежных районах.
Мне удалось упросить кока приготовить дополнительное блюдо из тюленя, но когда я предложил юракам-самоедам поесть со мной, они потрясли головой и сказали, что никогда подобной пищи не едят, ибо являются христианами, уважающими своего попа, а никакими не язычниками. Аборигены дали понять, что поп в Хабарове был большим любителем водки и ценителем шкур.
