Поскольку у людей на «Лорне Дун» были опасения, что нас унесет еще дальше в открытое море, а возможность застрять во льдах и остаться там на зимовку была совсем не исключена, на юте прошло совещание, в результате которого было принято решение, что 13 добровольцев из 29 членов команды должны будут покинуть судно и с Кошевиным в качестве проводника по льду добраться до берега, а потом через Архангельск и Санкт-Петербург отправиться домой. Г-н Попхэм со своим другом сел в лодку, нагруженную провиантом, четыре остающихся члена экипажа и автор этой книги помогали отъезжающим, поскольку на той лодке приходилось не столько грести, сколько тащить ее по льду. Спустя несколько напряженных часов мы добрались до прочного ледяного покрова в миле от берега, после чего впятером повернули назад. При помощи небольшого каноэ, преодолевая многочисленные препятствия и пробиваясь через льды, большие массы которых дрейфовали от берега, к ночи мы добрались до судна.
3 октября была туманная погода с метелью. Температура: –1°, –1,5°, –2°. Мы дрейфовали с большой льдиной, к которой прикрепились ледовым якорем. Однако лед не был таким плотным, как накануне, и, поскольку дул попутный ветер, при помощи паруса и паровой тяги нам удалось приблизиться к берегу. Мы продвинулись совсем немного, а когда лопасти винта от постоянной работы наполовину сломались, пришлось заглушить мотор и спустить паруса. Температура: –5°, –4°, –6°.
На следующий день мы увидели землю. Так как дул северный ветер, мы подняли паруса, однако льды вскоре стали такими густыми, что мы не могли двигаться дальше.
С одним из членов команды я выходил на лед и охотился на тюленей, уток и люриков, недостатка в которых не было, где виднелось хоть немного открытой воды. Температура: –5,5°, –2°, –5°.
В ночь на 5 октября выпало много снега, дул сильный северо- восточный ветер. Утром палуба была покрыта снегом толщиной в локоть. Днем мы увидели проход между льдами на расстоянии в одну милю к юго-западу от нас. Лед вокруг судна также стал более разреженным, что, возможно, означало, что он будет и далее рассеиваться, поэтому мы опять завели мотор. Потом открылся еще один проход во льдах к западу от нас – наверное, если бы мы очень постарались, мы туда тоже смогли бы своевременно прибыть. Во время всего путешествия маневры капитана были очень неуверенными.
Тем временем ветер усилился, лед стал рассеиваться все больше и больше, а судно без какого-либо действия с нашей стороны начало приближаться к кромке льда. Волнение на море не обошло стороной и льды – волны с силой разбивались о тяжелые ледяные глыбы. Во многих местах льдины налезали друг на друга с гулким шумом и треском, напирали и с грохотом терлись о борта нашего судна, из-за чего весь его корпус перетряхивало. Мы сидели под палубой – нам казалось, что все над нашими головами разваливается и разбивается. Было видно, что члены экипажа ощущали себя не очень уверенно.
Когда мы подошли к кромке льда, выяснилось, что мы неизбежно должны были столкнуться с несколькими огромными покатыми глыбами льда, которые были намного выше верхушки мачты нашего судна. Волны разбивались о них с огромной силой, и нам на головы падала пена с брызгами. Но лишь в самый последний момент, когда столкновение было практически неизбежно и была не исключена катастрофа, был заведен мотор, благодаря чему удалось уйти от угрожавшей нам опасности. Лодки, набитые инструментами и провиантом, были приготовлены для спуска в море, а экипаж был распределен между ними на случай кораблекрушения. Разумеется, было бы трудно спастись, находясь между высокими льдинами, которые из-за волн находились в постоянном движении.
Выйдя изо льдов, мы подняли паруса и взяли курс на юго-запад. Наступила ночь, начался шторм, из-за чего судно должно было держать форштевень против ветра, пережидая непогоду, пока не наступит день. Температура: –6,5°, –5°, –3°.
6 октября был брошен якорь на крупный айсберг, который стоял на глубине 12 саженей в 20 верстах к востоку от острова Месни. На западе все было забито льдом, который, по-видимому, не собирался уходить в дрейф в сторону Карского моря. Сразу после того как судно встало на якорь, с открытого моря пришло еще больше льда, который полностью нас окружил. Я совершил поход на берег в тундру. У берега стояла старая норвежская парусная шхуна, которая, как потом рассказали аборигены, потерпела крушение восемь лет назад. Берег был образован остроконечными угловатыми скалами, высота которых с восточный стороны доходила до 100–200 футов. Потом берег снижался, сменяясь речной дельтой, которая в свою очередь переходила в широкую долину, окруженную низкими холмами. К западу от места, где начинался подъем, была узкая отмель, а за ней – ровная долина, поросшая пышной травой и еще возвышавшаяся над снегом толщиной в фут.
Это место прекрасно подходило для проживания. От аборигенов я узнал, что прилегающее море было богато рыбой, а зимой они как раз на этом участке берега добывали много тюленей и медведей.
