Около двадцати лет назад царь отменил закон, согласно которому всем живущим в Центральной Сибири племенам аборигенов предписывалось охотиться на беглецов из сибирских тюрем и убивать их. За голову каждого сбежавшего полагалось пять рублей (10 крон 15 эре серебром). В те времена было опасно путешествовать в районах обитания полудиких бурятских племен в Восточной Сибири, с особой прытью занимавшихся охотой на сбежавших заключенных, поскольку буряты нередко не делали различий между мирными путешественниками и беглецами из тюрем. Я слышал рассказ об одном буряте, который подстрелил 60 беглецов. Как-то раз по своему обыкновению он долго бродил по тайге и вдоль проселочных дорог, охотясь на беглецов, но никого не поймал. Вдруг однажды вечером, проходя через лесную чащу, он заметил двух человек, сидевших под деревом у костра и готовивших ужин. Бурят умело, словно змея, подкрался к своим жертвам. Когда он незаметно приблизился к ним на расстояние выстрела, он направил на них кремневое ружье и выстрелил. Один из незнакомцев вскочил и замертво упал на землю, а другой пустился в бегство. Бурят подошел к своей жертве, чтобы завладеть одеждой. У бурятов раньше была поговорка: если я подстрелю белку, я получу только ее шкуру, но, если я подстрелю беглого заключенного, я получу его одежду и пять рублей сверх того. Охотник не был доволен тем, что уложил только одного, подозревая, что убежавший мог вернуться к своему товарищу, чтобы посмотреть, что с ним сталось. Поэтому он залег в засаде в том же кустарнике в подлеске, откуда он застрелил свою жертву. Прождав целые сутки, терпеливый охотник вечером следующего дня в сумерках внезапно увидел убежавшего человека, который шел среди деревьев медленными, хорошо выверенными шагами, поглядывая по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости не было ничего подозрительного. Когда он, максимально напрягая все свои органы чувств, не обнаружил ничего необычного, он более смелым шагом подошел к тому месту, где был убит его товарищ. И не успел склониться над раздетым трупом, как тишину леса нарушил выстрел из ружья. Однако в этот раз – наверное, впервые в жизни – бурят промахнулся. (Сибирские аборигены вообще необычайно меткие и умелые стрелки.) Незнакомец, поняв, что он не ранен, в этот раз не стал убегать, а пошел к тому месту, откуда прозвучал выстрел. У аборигена не было времени перезарядить ружье, в результате чего началась кровавая драка. Молчаливыми свидетелями ожесточенного и отчаянного рукопашного боя между двумя врагами были лишь старые деревья. Старый бурят в конечном счете был побежден, беглец (коим и являлся незнакомец) нанес ему серьезные увечья, повесив его труп на дереве. Позже беглеца снова поймали и посадили, после чего он рассказал о том, как закончил жизнь тот бурят.
Люди, сбежавшие из сибирских тюрем, и другие бродяги влачат незавидное существование, и многие беглецы на самом деле предпочли бы опять оказаться в стенах тюрьмы. Летом они кое-как могут продержаться, однако зимой их ждет верная смерть. Как правило, беглецам не имеет смысла опасаться быть схваченными, покуда они держатся вдали от крупных городов. Однако суровыми сибирскими зимами им, имеющим на себе разве что потрепанные и рваные одежды, приходится испытывать лютые морозы и довольствоваться лишь тем, что они получают в виде подаяния. Летом они обычно ищут ночлег в лесах или у сторожей вдоль деревенских дорог, однако зимой им приходится жить в деревенских банях. Их двери чаще всего открыты, и крестьяне не имеют ничего против, если бродяги используют их для ночлега, так как утром они уходят прочь.
Как-то раз утром во время пешей прогулки по одной сибирской проселочной дороге я в одной деревне отдохнул рядом с баней.
Жена хозяина, проходя мимо, спросила меня тихим голосом:
Царские власти запретили крестьянам давать бродягам еду, однако крестьяне и простой народ, как правило, милосердны и смотрят на этот закон сквозь пальцы. У них есть и другие основания так поступать: ведь если странник ничего не получит в ответ на свою просьбу, вполне может случиться, что он решит отомстить за это взломом, кражей или даже убийством. Раньше крестьяне, чтобы напрямую не нарушать закон, оставляли продукты в чане перед домом, откуда бродяги самостоятельно брали себе еду, – таким образом обе стороны хорошо ладили друг с другом и жили в мире. Тем не менее я нередко сталкивался с тем, что крестьяне изгоняли попрошаек (бродяг).
