"Волочаевск" и его экипаж станут для меня как бы добрым и счастливым прощанием с миром детства, на пороге своей мечты и встречи с морем. Чтобы не утомлять читателя, ограничусь этим признанием и расскажу про один случай, он мог бы и не произойти, не будь "Волочаевска" и людей, связанных со временем, которое ушло в историю, и которое помнят уже немногие.
ВСТРЕЧА ЗЕМЛЯКОВ
Поутру, продув хорошенько сажу в трубе ревущим, как зверь "Змей Горыныч", паровым банником, паровой струей, выдувающей сажу из трубы, наш пароход входил в Кардифф — самое сердце угольной добычи Старой доброй Англии. Боцман и матросы в три струи смыли сажу за борт, и пароход словно помолодел, заблестев на утреннем солнце медью иллюминаторов и натертых кирпичом деревянных палуб.
Старый лоцман с лицом типичного морского волка, с короткой трубкой в зубах, придирчиво осмотрев судно, крякнул от удовольствия, посмотрев на меня внимательным взглядом, одобрительно поднял большой палец правой руки и только после этого поздоровался. Указав рулевому курс, поздоровался с ним за руку, отметив его солидный возраст и внушительные размеры и повторив несколько раз: "Гуд, Гуд", вышел на крыло мостика и поднял голову, осматривая трубу. Дыма не было, чистый и теплый воздух, вырываясь из недра топок, с легким маревом дрожал над трубой. Лоцман потер руки и внезапно спросил:
— А что делает мистер Полковский? Как всегда в это время отдыхает на Кавказе?
Александра Федоровича в Англии хорошо знали в каждом порту, и вопрос для меня не был неожиданным.
— Он сейчас в Ленинграде, где его сын Игорь защищает звание профессора, — не найдя в уме английского слова "кандидат", ответил я.
— Браво, браво, — с пафосом произнес лоцман. — Я знаю, что его сын капитан, но не знал, что он станет таким важным человеком.
— А разве мистер Полковский не очень важный человек? — как всегда с легкой иронией произнес старпом.
— О нет, мистер Полковский экстра-мастер, капитан-супер! — лоцман даже причмокнул губами. — Жаль его нет с вами, у нас в Уэллсе большие перемены, его ждал старый товарищ, который был у вас России и отдыхал вместе с ним в Сочи. Это большой человек, владелец многих шахт мистер Кроу. Бывший владелец, недавно он передал в аренду шахтером большую часть шахт, а сам вступил в коммунистическую партию.
— Хорошие сказки рассказывает уэльский сказочник, — ухмыльнулся старпом, — коммунист-капиталист! Это что-то новенькое.
Лоцман, поняв, надул губы и замолчал. Кардифф встретил огромными кучами угля, угольной пылью, носившейся в воздухе, и скрипом старых кранов, перемешивающих уголь для предотвращения самовозгорания. Все здесь было черным, и только вода оказалась на удивление чистой и прозрачной. После швартовки, как требовалось в портах Англии для пароходов, трубу завязали — охрана окружающей среды на первом месте. Лоцман, выпив традиционную рюмку и получив полагающийся презент — бутылку "Столичной", перед уходом обратился ко мне:
— Капитан, ваш чиф неправ. Мистер Кроу действительно записался в компартию и сделал то, что я сказал. Мы давно играем с ним в крокет и рыбачим в Северной Шотландии. Он действительно отошел от дел, Господь не дал ему наследников, и младший брат стал управляющим у шахтеров. Я думаю, он сам к вам зайдет, он всегда приглашал в гости мистера Полковского.
— С радостью приму приглашение, — ответил я, полагая все же, что моя личность вряд ли Кроу заинтересует.
Но я ошибся. Вечером у борта остановился старенький "Бентли", шофер в фирменных бриджах и фуражке распахнул двери, и по трапу заторопился сухонький мистер в поношенном пиджаке. Стоявшие у трапа матросы его узнали, и, пожимая им руки, он поднял голову и посмотрел на меня, выглядывающего из иллюминатора каюты, с улыбкой.
— Добрый вечер, капитан, если вы свободны, я могу зайти к вам на минутку? — с улыбкой спросил он и, получив утвердительный ответ, через минуту был у меня в каюте.
Старенькое авто, скромная одежда в традиционно темных английских тонах и особенно натруженные большие рабочие руки не говорили о том, что это человек высшего общества, богатый капиталист. Старпом вошел следом, и сам занялся приготовлением чая по-английски с молоком.
— Джентльмены, — произнес капиталист-коммунист, испив пару маленьких глотков чая ради приличия, — я приглашаю вас завтра к себе на уик-энд. Автобус на двадцать мест подойдет за вами к 17.00. В гостях будут товарищи из нашей партии, в том числе много молодых. Гарантирую, что вам будет интересно. А сейчас я вынужден уйти. — Он встал и, не ожидая ответа, так же быстро, как и появился, покинул каюту.
