Настал апрель, захода больше в Лиепаю так и не было. Страсти первых рейсов понемногу улеглись, к тому же каждый рейс приносил много нового. Успели сходить в Англию, и первым портом захода туда, словно по заказу, оказался Лондон. Долгожданную встречу с клипером "Катти-Сарк" все же проспал, проходили Грейвсенд ночью, после того, как четыре часа отстоял на руле. Собирался "соснуть" несколько минут, а разбудили меня только при входе в вест-индские доки. Во время швартовки в свете наступающего утра впервые увидел "Тауэр бридж", зазевался и повредил руку швартовым концом. К счастью, не сильно, но мог бы остаться и без кисти. Однако нет, худа без добра — визиту в городской госпиталь я обязан первому знакомству с Лондоном.
Лондон, о котором так много читал, оказался совсем не таким, каким его раньше представлял. Прежде всего, поразила вода Темзы — невероятно мутная, грязная, с неожиданно быстрым течением при приливах и отливах. Такая же вода стояла и в доках, только с еще более сильным застойным запахом. Все бассейны доков были забиты не ошвартованными к причалам, словно брошенными, пустыми и гружеными баржами, которые судну, добираясь до причала швартовки, приходилось раздвигать форштевнем. Гранитные причалы, довольно грязные и после тщательно вымытых с порошком причалов Дании и Швеции, казались помойкой. На них стояли старые некрашеные и ржавые краны, в том числе еще паровые, с табличками, указывающими дату их постройки, нередко датированных прошлым столетием. Шлюзовые сооружения были им под стать, привальные брусья — прогнившие и трухлявые, нередко рассыпающиеся при легком прикосновении.
Угнетающее впечатление произвели пригород в районе порта и метро — прокопченные, с многочисленными рекламными щитами не первой свежести, ворохами брошенного мусора, старых газет, окурков. Да и лондонцы казались какими-то невзрачными и скучными, одетыми в одежды темных тонов, чаще всего черного цвета, носили такого же цвета шляпы или береты. На улицах невероятно много для европейской страны цветных, особенно негров и индусов. Двухэтажные автобусы и такси-кэбы особого впечатления не произвели.
Если прогулки в свободное от работы время по причалам в других портах доставляли удовольствие, то в Лондоне особого желания совершать такие походы не возникало, и на берег выходили только по необходимости, в переносном и прямом смысле. Береговые туалеты, судовыми при стоянке в порту пользоваться запрещалось, чистотой не блистали, и отличались от наших более высоким профессиональным уровнем настенной живописи, а вот литературная ее часть была аналогична нашей, изяществом словесности не отличалась и значительно уступала поэзии Баркова.
Докеры напоминали наших грузчиков. Та же нестиранная рабочая одежда, стоптанная обувь и нецензурная брань, столь же откровенная, как и наш русский мат. Дешевое курево, усталый взгляд, запах пива и виски и весьма неторопливая работа. Однако сразу же бросается в глаза рабочая солидарность — свои права они отстаивают решительно, даже в мелочах. Строго соблюдаются перерывы на отдых в работе, особенно "кофе-тайм", на время которого могут оставить висящий на лебедках груз, не пожелав опустить его хотя бы на палубу. Кофе не очень хорошего качества привозят непосредственно на рабочее место и строго следят, чтобы он был горячим, для чего заставляют судовую плиту на камбузе своими кофейниками и требуют их постоянно подогревать. Попытки не выполнить это требование немедленно вызывают желание бастовать, и "strike" не минуем в случае неисполнения их требований. Забастовать могут по любому случаю: медленно крутится барабан лебедки, узкий люк трюма, погнут скоб-трап в трюме, не нравится трос оттяжек стрел, плохо уложен груз и так далее. Как только высказывается претензия, тотчас появляются представители профсоюза докеров, и оказывается соответствующее давление на администрацию судна.
Именно после пребывания в Англии слово претензия (claim
Значительную лепту в формирования мнения об Англии сыграла и погода, которая изобиловала дождями, высокой влажностью и холодными апрельскими туманами, но их сами жители этой страны, казалось, просто не замечали. Для нас же такая погода, даже после знакомства с прибалтийской, казалась нудной и издевательской. Ведь на дворе стояла весна.
