Но греки тоже не лыком шиты и умеют вести себя на берегу. Они не первый раз в советском порту и прекрасно знают слабость русского человека — любовь к песне и зажигательному танцу. В первый же день они устраивают в клубе показательные выступления и танцуют так, словно на их судне не моряки, а профессиональные танцоры. Мы понимаем, что наши акции падают, прилагаем все усилия к тому, чтобы в кратчайший срок овладеть техникой греческого танца, и делаем это успешно.
Теперь очередь греков спасать свой авторитет. Они с некоторым коварством выкатывают "Метаксу", но проигрывают. Мы с помощью Катерины отвечаем настойками, по сравнению с которыми "Метакса" просто лимонад. Крепость настоек чуть было не выключила греков из игры, но они все же нашли в себе силы для продолжения танцевальных вечеров, которые наш старпом назвал романтично — "Сертаки за полярным кругом".
А как же спартакиада? Расчет на участие в ней пограничников не оправдался, заставы в Умбе не было, они лишь прилетали для проверки судов из Кандалакши. Мужское население поселка играло в другие игры и, в отличие от моряков, совмещать футбол и "литрбол" не умело, зато греки оказались неплохими футболистами, и мы едва свели игру вничью. Зато "задавили" их в легкой атлетике и в морском многоборье, после чего в глазах местного населения поднялись на недосягаемую высоту. Именно этот факт сослужил нам плохую службу.
— Стоп! — сказал капитан, который просто на время забыл о своих обязанностях. — Вместо того чтобы ускорить погрузку и сократить время стоянки, вы устраиваете Олимпийские игры и танцевальные вечера до утра.
— А что в этом плохого, — попытался, было возразить наш комиссар Мих. Мих, но капитан оборвал строго: — Я вам слова не давал, и здесь не собрание!
Сейдбаталов говорил еще многое: про "виллу невинности", про полярные настойки, про свежепосоленную семгу, про расстегаи и танцы. Про то, что в посёлке уничтожен полугодовой запас шампанского и даже старые люди поют ночами песни под баян, при этом он посмотрел на старпома так, что мы подумали: уже никогда Юрий Иванович не станет капитаном. Впрочем, любовь к свободе, как и вообще любовь непобедимы даже в краю репрессированных и ссыльных поселений — последовало соглашение с капитаном помогать при погрузке, с одновременным укреплением шефских связей. Решающую роль сыграл капитан греков, который шутливо напомнил нашему капитану судьбу Джеймса Кука, не оказавшего должного внимания аборигенам.
Скажу честно, что работа по укладке пиломатериалов оказалась не только не обременяющей, а еще и доставляющей огромное удовольствие. Груз чистый, с запахом леса, очищающим легкие и даже облагораживающим после застолий и курения, да еще и рядом с женщинами, рассказывающими интересные истории во время перекуров. В поселке еще больше прониклись к нам уважением, поскольку мы трудились бесплатно, а работницы биржи стали получать больше.
Настал день, когда трюма были закрыты, и мы приступили к погрузке палубного груза — каравана, до отхода оставалось совсем немного. Теперь старпом и второй штурман уже не сходили на берег, да и нам работы значительно прибавилось. Когда стало ясно, что наступает последний вечер, после окончания работы многие отправились прощаться. Меня пригласил радист, который отсидел несколько дней в "карантине" под неусыпным взором капитана. Он получил индульгенцию только после того, как капитан провел со мной инструктаж, приказав сопровождать его к Катерине, не проститься с которой по-хорошему было нельзя, именно благодаря ней многие поговорили по телефону с домашними, в том числе и Сейдбаталов.
— Смотрите, Веселов. Вы отвечаете за то, каким он вернется. От этого зависит и ваша дальнейшая судьба, — сурово произнес он, и я понял, что взвалил на плечи непосильную ношу. Любимой поговоркой нашего радиста был выражение — "Не пьет только телеграфный столб!"
Прощанье было трогательным, в столовой метеостанции неожиданно собралась почти треть нашего экипажа. Напускная бравада и неудачные шутки не могли развеять атмосферу невольной грусти. Выпили немного. Кто-то предложил каждому немного рассказать о себе, но к исповеди обстановка не располагала. Спели несколько песен, и частично парами отправилась погулять. За столом остались только радист, старпом, Катерина и я. И тут радист попросил: — Катенька, расскажи нам о себе. Хочу узнать о тебе больше, чтобы было, что вспоминать.
