Она встала и ушла наверх, не прощаясь, а мы вскоре направились на судно. Несколько раз оглядывались на зеленое здание среди сопок, словно оставляли там что-то хорошее, запомнившееся на всю жизнь. Я невольно пытался представить метеостанцию в безмолвии полярной ночи, в бескрайних снегах, и до меня не доходило, какого еще уединения и покоя ищет Катерина.
Уходили мы на следующий день к обеду, пришлось ждать пограничников. В поселке об этом все знали, и на причале собралось порядочно народа, охрана в этот день в порядке исключения пропустила провожающих в порт. Перед отходом я по поручению экипажа сбегал за одеколоном для экипажа. Здесь он продавался в аптеке. Пожилая женщина, единственный ветеран в сфере обслуживания, спросила, какой я хочу. Учитывая дефицит наличных, назвал "Тройной" и количество — пятнадцать флаконов. Женщина сняла очки, внимательно взглянула на меня и выдохнула: — Допились! И не стыдно?
Качая головой, она достала из ящика со стружкой десять пыльных флаконов и брезгливо выставила их на прилавок. Я стоял, как оплеванный, не понимая ее возмущения, пока до меня не дошло: она решила, что мы берем одеколон для питья, как это делают местные. Разубеждать ее не хотелось, думаю, это был единственный человек в поселке, который подумал о нас плохо.
Хорошее настроение улетучилось, неприятный осадок остался в душе, но не мог изменить мое отношение к людям этих мест. Еще много раз побываю на этих берегах, и мнение о них останется неизменным. В каком бы порту Севера ни побывал, всегда сталкивался с людьми, в корне отличающимися от жителей портов Балтики или Черного моря, больших городов России или Украины. Здесь всегда относились к тебе как к гостю и другу, делили с тобой последнее, бескорыстно отдавая часть души. Даже суровая природа дарила нам яркое солнце, обилие ягод и грибов, хорошую рыбалку и охоту.
КАПИТАНОМ ТЫ НЕ СТАНЕШЬ
На обратном пути нам удивительно везло. Два "студеных" моря — Белое и Баренцево прошли по хорошей солнечной погоде, и качнуло нас немного уже только с выходом в Бискайский залив. Порт Истхед на западном побережье Англии был скорее похож на захолустную деревню, но к нашему удивлению выгружали здесь довольно быстро и докеры особо не докучали нас своими претензиями. Погода просто баловала, и лишь одно угнетало — скука. После веселой Умбы городок казался спящим царством. Это чувство усиливалось отсутствием на судне серьезной работы для матросов в период выгрузки. Любое безделье на судне неминуемо ведет к обострению отношений, и как ни стремился старпом этого избежать, капитан вновь и вновь оставался недоволен. Каждый день с утра он гонял в основном младших штурманов, отчитывая за малейшие недостатки, поэтому мы ожидали, что он доберется и до нас с выходом из трюма последнего подъема. Когда раздалась команда "все по местам швартовки", с души свалился камень.
Особое объяснение нашему оптимизму придавал порт назначения Антверпен, а значит на девяносто процентов, что оттуда мы вернемся на Балтику — многие еще надеялись уйти в отпуск на время бархатного сезона.
Надежды наши оправдались, "отоварившись" популярными в то время коврами машинного производства и подарками близким, мы взяли курс на Кильский канал, а это означало, что идем ближе к дому. Все дружно начали строчить заявления на отпуск, и я в том числе.
Тогда еще ни на судах, ни в отделе кадров графиков на отпуск не существовало, и все зависело от инспектора ОК и капитана — кого первый направит на замену, и кого второй отпустит с судна. Это лотерея, а в отпуск в это время хочется всем, независимо от семейного положения, и на время мы становимся непримиримыми соперниками. Но все же мы были достаточно дружны и к тому же знали, что от нас мало, что зависит. Сейдбаталов непредсказуем, а радист, который уже знал, кто окажется счастливчиком, молчал, как Зоя Космодемьянская.
Так до самой Риги капитан держал нас в неведении и только после комиссии и досмотра старпом объявил лиц, замена которым стояла на причале. Но это мы уже узнали от наших жен, которые прилетели к приходу почти в полном составе, и прибывших на замену. Среди встречающих я увидел своего сокурсника Яна, и это навело на мысль, что он очередной кандидат на должность штурмана. Уже тогда все знали — супротив национального кадра, решение о выдвижение которых принималось совместно с партийными органами по отдельному плану, согласованному с Министерством, мы, не родившиеся в Эстонии, были неконкурентоспособны.
Сутки капитан медлил с решением, а когда сообщил, кто отправится в отпуск, меня в списке не оказалось. Особого огорчения это у меня поначалу не вызвало, но когда узнал, что у меня ожидается пополнение семейства, отправился к старпому. Тот посочувствовал, но не более, однако к капитану все же обратился. Поддержали мою просьбу помполит и стармех, после чего я был вызван для выяснения отношений.
