И Беркут чувствовал, что эти в спину не ударят, маленький птенец дракона прямое подтверждение того, что они многого стоят, даже когда этот малютка превратится в огнедышащее чудовище, будет считать этих двуногих своей семьей. Эта маленькая странная стая была сильна и благородна, спасая незнакомку. Весь Клан молчаливо принял твердое решение своего вожака, они все были в долгу у Гора Смоли за Нирин. А отдавать долг перевертыши умели. У немногочисленных Беркутов дети были самым дорогим сокровищем. Тем более сейчас, когда жены и старики с молодыми юношами остались дома, а самые сильные члены стаи пришли в Рассветный торговать и немного подзаработать.
— Ты можешь просить помощь у моей стаи и не получишь отказа. Отныне ни один оборотень не перейдет твою дорогу. И приглашаю тебя и твоих компаньонов в Скин-ра, — уверенно пробасил вождь Беркутов, качая на руках свое ненаглядное чадо.
— Почту за честь, — склонил голову темный, показывая, что понимает, на какой риск пошел Нарш, приглашая незнакомцев в свою закрытую для чужаков страну. И словно тоже что-то решив для себя, неожиданно по-звериному осклабился, — Добить врага не хочешь?
— Добить? Высшего? — со скепсисом спросил один из Беркутов.
— Да, добить. У меня с собой по чистой случайности оказалось серебро, — тонко улыбнулся дроу, усмехаясь про себя, как перекосило перевертышей при упоминании благородного металла.
— Знаешь, где эта тварь?! — низко прорычал Нарш, не обращая внимания на удивление братьев. Ну какой оборотень не хочет начистить морду кровопийце? Тем более за своего ребенка. На его пальцах красноречиво появились когти.
— Она знает, — из воздуха на ладонь Гора упал серебристый скорпион Подземелий. Все понятливо начали переглядываться. Наличие такого необычного питомца у дроу ни у кого удивления не вызывало.
Лю норовисто орудуя ложкой, счастливо жмурясь, поглощал тирамису — свой любимый десерт. Мифараэд внимательно следил за своим малолетним подопечным. Ушастый садист вручил Раскату Грома фламберг Бури тяжелее и больше самого дракончика и заставлял того наяривать круги под потолком. Чтобы не обижать маму, Раскату пришлось стиснуть зубки посильнее и не халтурить.
Эльфы остались в стороне от этих бесполезных, по их мнению, споров насчет того, как же будет лучше подобраться к вампиру. Ну почему нельзя было изящно проткнуть кровососа стрелой с серебряным наконечником вместо того, чтобы устраивать бучу и всем сразу окружать Высшего? Оборотни и дроу задумались, и эта идея была признана годной. По докладу Бонни и наблюдавшего за объектом Клайда выяснилось, что Высший находился на самых низких уровнях Хаданги, прячась в тени деревьев и зализывая раны, в облике летучей мыши. Идеальный момент для решающего удара.
Нарш уже расставил своих Беркутов по периметру так, чтобы кровосос не заметил раньше времени. Кто-то из них, на всякий пожарный, как любит говорить темный, обратился в хищных птиц, чтобы ловить вампира в случае непредвиденных обстоятельств. Бес вместе с драконом знатно заныкался в ветвях Иулда и сверкал оттуда желтыми глазищами, напряженно оглядываясь. Миф сидел на соседнем дереве с оборотнем и луком наготове. А Лю и Гор стали рычажками, провоцирующими Высшего и запустившими операцию, как гордо назвал сие мероприятие дроу.
Не скрываясь, полуэльф и Жалящий вышли на освещенную аллею, прямиком направляясь к твари. Естественно, он заметил своего недавнего соперника и заволновался. По приказу хозяина большой черный скорпион оставался на месте, аккурат на две ветки выше летучего мыша. С капли на каплю должна была просвистеть в воздухе стрела Розы, пронзая сердце Высшего. А затем Беркуты сожгли бы тело. Кровная месть в Хаданге не запрещалась, и каждый получал по заслугам. Но все полетело в тартарары...
Аид взволнованно всплеснул кожистыми крыльями, увидев темного эльфа. Раны еще давали о себе знать, и он не мог вступить в повторную схватку. Не просто так дроу тут бродит со спутником. Мышь прищурила подслеповатые глаза и впилась коготками в ветку, чтобы не упасть.
Даже не тот факт, что темный идет под ручку со своим кровным врагом, шокировал Аида. Все мысли занял беловолосый мальчишка. Он не был обделен гармоничной красотой перворожденного светлого эльфа. То, как он вальяжно и твердо шел, гордый поворот головы, красноречивый жест рукой, когда о чем-то говорил с дроу — все в движении выдавало в нем аристократа. Юноша уверенно держался с сыном Хаоса, не последнего происхождения, это только подтверждало эту мысль. Но белые волосы и знакомый, до одури знакомый разрез глаз и само их теплое выражение, немного сияющие еще детской непосредственностью чуть приподнятые уголки пухлых розовых губ, обозначающие таинственный проблеск нежной улыбки, адресованный темному — все это было хорошо изучено Аидом.
