Этот мальчишка приходился близким родственником одной из самых влиятельных особ Рассветного Леса. Ну не мог этот полуэльф иметь долю человеческой крови. И ошибки тут быть не могло. Это создание было результатом смешения эльфийской... и фэйорийской крови. Два самых влиятельных Рода смешали свою кровь.
Высший глянул на ауру светлого и присвистнул, такой ярко-белой с золотистой каймой по краям у человека она точно быть не могла. И это чистое создание, явно неведающее о своем происхождении, не должно принадлежать сыну Паучьего Духа. Несмотря на боль, вампир перевоплотился и, сжав разговорный амулет, прошептал:
— Светлейшая, я нашел то, что вы так долго искали. Нужен телепорт...
Ничего не подозревающий Буря стоял вместе с Гором, держащим его под руку. Они тихонько переговаривались, как вдруг с дерева раздался предупреждающий клич Раската Грома, на который чутко и оперативно среагировал маг. Сиганув со своей ветки и плюнув на конспирацию, он кинулся к ним. Счет времени шел на ручейки. Клайд успел передать Гору то, что услышал.
Темнокожий эльф лихорадочно сорвал с руки один из наручей и надел на любимого, ничего не понимающего Лютариэ, который недоуменно моргал. Подлетел и Мифараэд, на которого дроу тоже успел надеть другой свой родовой наруч. Быстрый укус в шею полуэльфа, и Бонни прыгает на плечо мальчишки, взволнованно цепляясь за ткань белой рубашки.
— Гор?! — словно ища защиты и ответов, Буря прижимается к темному. Синие глаза пылают неистовым огнем, любимый задрожал, всматриваясь в зеленые. Его сердце сжимает стальными тисками боль, снова потерять родных. Что будет с его принцессой?! И Гор не успевает ничего объяснить своему напуганному малышу.
Он крепко стискивает его и Розу, который понятливо, словно клещами вцепился в собрата, быстро протягивая узы единения с чужой аурой.
— Я люблю тебя. Ничего не бойся, найду вас где угодно! — только и успевает вскрикнуть дроу. Он так надеялся, что самые дорогие ему существа не исчезнут в один миг в мареве чужого портала. Но теперь он обнимает пустоту...
Беркуты ошарашенно застыли на своих местах, не смея оторвать глаз от Смоли. Застыли и случайные прохожие. Каплю-другую эльф просто стоит каменным изваянием, недоуменно смотря перед собой. А потом, взревев не хуже каменной химеры, в одно мгновение преодолевает расстояние до ликующего вампира. Рев Жалящего слился со вскриком дракона, потерявшего свою маму. И бирюзовой молнией Раскат нависает над головой рыжего Аида...
====== Догадки, факты и теории ======
Весь мир померк для меня. Только гулкое сердцебиение яростным рокотом вливалось в уши. Хватило мига, чтобы что-то во мне закоротило, а затем щелкнуло. Я больше не обнимал Лютариэ и Мифараэда. Только пустота и мертвая тишина на улице. Все взгляды устремлены на меня. Все ниточки оборвались. Все, кроме одной.
Клайд издал долгий протяжный свист, потеряв Бонни. Присутствие второго каро ощущалось далеко на северо-западе. Там же едва слышно пульсировали родовые браслеты, надетые на светлых. Так далеко! Кожа в миг покрылась холодной испариной. Отчаяние и накатившая паника начали душить, забирая возможность сделать глубокий вздох. В осязаемой темноте одиночества стало так трудно. Как тогда, в Реальности Снов. Ужас остаться в полном одиночестве дал о себе знать. Но его переборол страх за двух потерянных и не менее растерянных эльфов. Мысли о любимом и маге вернули меня в реальность, и сознание затопил первородный гнев, бегущий по сердцу темными мрачными волнами. Он сделал мое сознание кристально чистым и расчетливым, оставив желание расквитаться с врагом, посмевшим отобрать мою собственность. Медленно повернулся к замершему на дереве вампиру. Сабли сами собой оказались в ладонях.
Не сдержавшись, закричал, мой крик был подобен реву раненого зверя. Злость накрыла сознание удушливым покрывалом, заставляя почувствовать жажду мщения. В короткое мгновение оказался рядом с Высшим и, наплевав на слабый голос разума, заглушенный захлестнувшей меня ненавистью, на грани безумия, занес сабли над ним и со всей силы замахнулся. Такая сила была в моем секущем ударе, что острое лезвие без препятствий вошло в плоть, противно хлюпнувшую. Хадангу пронзил нечеловеческий крик, полный невыносимой боли, слившийся с моим довольным рычанием.
Сталь перерубила кости и мышцы без препятствий, и две руки повисли омертвевшими культяпками вдоль тела. Обезумевшие красные глаза смотрели на меня без страха, с не меньшей ненавистью. Болью Высшего вампира не испугать. Но его пригвоздил к месту мой взгляд, из которого на кровососа смотрела сама Бездна, призванная мной. Хаос заструился по венам вместо крови.
