Выводы получались весьма странные и неожиданные, хотя и многое проясняющие. Первое — принцесса не могла знать о своей родительнице, возможно (это только предположение), эльфы специально не говорили, кто его мать. Зачем? Кано Ши стихийные маги, и светлые взяли полукровку в Трасевайст, ожидая пробуждения силы Кано Ши в Лютариэ.
Ни за что не поверю, что Анураиэль не знал, с кем трахался. Королева — птица высокого полета и магией обладает соответствующей. Светлые эльфы и Кано Ши — это смешение крови и магии должно было быть сильным и многообещающим в магическом плане. Может ребенок и был причиной союза Рассветного Леса и Трасевайста? Фэйри выпадала выгодная торговля и поддержка светлых, а самим эльфам — маг неограниченной силы, стихийников в этом народе не бывало. Все возможно. Поэтому сына Ее Высочества и Главы КВЛ воспитали подобающим образом, дав высшее знание и умения. Потому его не отпускали от себя. Может, у Кано Ши магия просыпается в совершеннолетие, как у оборотней способность оборачиваться? Любимому оставался один год до совершеннолетия. До восемнадцати. Но намека на магию не было.
Обескураженный одной своей догадкой, я медленно сел и, вытащив из сумки фляжку с вином, сделал большой глоток. Нервно забарабанил пальцами по столу. Рыкнул, заставив всех присутствующих вздрогнуть. Мысли метались от одного к другому. Светленький ничего не знал о своей матери, подозревая, что является наполовину человеком. И наверняка не раз задавался вопросом — зачем его растят на ровне с эльфийской знатью? Почему его, полукровку, оставили в Трасевайсте?
Я в один момент понял, что не знаю, чем Лютариэ жил до нашей встречи. Какие амбиции и мечты питали его горячее сердце? Что он переживал, получая пренебрежение со стороны сверстников и холодность отца. И ведь окружающие Лю эльфы не могли знать, кто он! Если знали, не посмели бы презирать сына самой Королевы Благого Двора.
Миф, маг не больно-то и сильный, считал себя выше моего малыша, лучше и благороднее. Сам Лю неловко жался и смущался, когда наши разговоры заходили на тему эльфийской знати и понимании светлых о благородии и аристократии. Но даже тогда, когда я впервые увидел любимого в пустыне, изможденного и чумазого, прошедшего рабство, почувствовал в нем аристократическую кровь, это дворянское изящество и соответствующий нрав. Повадки, пристрастия и вкусы — все выдавало в мальчишке дворянина.
Вспоминая про пустыню и наше не самое приятное знакомство, я подумал вот о чем. Лю рассказывал о том, как попал в это самое рабство к кочевникам. В Трасевайсте на скорую руку собрали отряд для защиты пограничных кордонов, граничащих с нашей пустыней. Как туда могли кинуть столь важную для Клана Виноградной Лозы пешку? Именно пешку для светлых. Зачем сам отряд сунулся в пустыню, по которой нередко разъезжают наши отряды, обмениваясь товаром с кочевниками?
— Держите меня семеро! — воскликнул я, вскакивая и начиная метаться по комнате, меряя пол большими шагами. А ведь путь напрямик через пустыню, а затем через перешеек Лиловой Степи — это самый короткий маршрут от Трасевайста к Рассветному. За неделю можно преодолеть путь, пройденный нами за семнадцать, а то и больше дней. Ну дела... Ни за что не поверю, что это совпадение.
Отряд светлых направлялся в Рассвет, к королеве Мэтерен, нетерпеливо ждущей сына. Так, Гор, не гони коней так сильно. Но это факт, что дружественные нам, темным, кочевники видели светлых и перехватили такой сомнительный в своей обороноспособности отряд. Эльфы не были сплочены. Я никогда не слышал, чтобы Лю или блондя переживали по поводу утраты соплеменников, да они банально не знали, что с ними, да и не пытались узнать. Только Роза и Лютариэ, почти одногодки и растущие вместе с малых лет в одном Клане, знали друг друга довольно неплохо. Духи, как же много белых дыр! Как же много я не знаю! Вот как Мифараэд оказался у кицунэ и куда дели остальных светлых?!
Тут в моих венах застыла кровь. Был еще один вопрос, терзающий меня и не относящийся к моей встрече с Лю никаким боком. Что я, точнее, моя темная половина, забыл на Поверхности? Память услужливо показала тот кусок, где Глава Дома Жалящих приказывает мне забрать бедующих рабов у кочевников даром. Люди тоже дураками не были и заломили большую цену за целый отряд светлых юношей. Для такой крупной добычи взяли самые выносливые Старшие Дома.
А там и долгий бег по песчаным баранам, минуя миражи ронго, бешеный темп и нечестный ход сражения. Нас взяли количеством. Изнуряющий бой, мы бьем людей как овец, но их так много...
Я тяжело дышу, покачнувшись, падаю на горячий песок, зажимая кровоточащую рану, ставшую для меня, того меня, последней.
Часть работорговцев успевает уйти, забрав с собой желанную добычу. А потом... потом моя память обрывается.
И новый кадр. Недоуменно встающий Гор Смоль, побывавший в Сатароэ и слившийся в одно целое с человеком по имени Игорь.
Гориайрайнес Тающий На Солнце Снег? Кажется, теперь я понимаю значение своего имени. Тающая как снег жизнь и память под палящим пустынным солнцем.
