Сердце тяжелым камнем упало вниз. Чем внимательнее полуэльф рассматривал Королеву Благого Двора, тем больше его разум искал смутного узнавания. Красоту девушки (женщиной это младое, на первый взгляд, создание назвать затруднительно) нельзя было сравнить с красотой бессмертной эльфийки. Было что-то в Кано Ши живое и подвижное, лицо не было застывшей маской, его выражение постоянно менялось.
Ее Величество неторопливо поднялась, соскользнув с высоких ступень с грациозностью хищницы, но не теряя хрупкого очарования изящного лебедя. Сверкнули на свету легкие доспехи из солнечной руды — прямая противоположность звездной стали (из этого материала состоял доспех Смоли и его некогда проданные мечи). На округлых бедрах нашла свое место перевязь с благородным клинком, надежно стерегущим безопасность хозяйки.
Мэтерен целенаправленно и твердо шла к Мифараэду и Лютариэ. Следом скользнули три гибкие тени — ее телохранители, но один небрежный и властный жест рукой, и они остаются на своих местах. Сердце Ветра сжималось от волнения. Мать впервые видела своего сына. И словно не было этих семнадцати лет расставания, когда светлые забрали ее единственного ребенка на свое попечение. Как бы не старалась Мэтерен, но не могла уговорить Анураиэля отправлять сына к ней хотя бы раз в год. Ответом ей была лишь насмешка. И только тогда прожившая не один век Королева поняла, что зря согласилась на ту сделку. Какая мать могла отдать плоть от своей плоти в уплату за договор?
Почти двадцать лет разрывалось ее сердце ноющей болью. И только недавно она узнала, что может быть ее ребенок вернется к ней. Совет Трасевайста отправил ей письмо, что силы в Лютариэ не было и полукровка не спешит приобщаться к размеренной жизни аристократов, постоянно стремясь на свободу. Сколько же радости поселилось в сердце Королевы столько же и надежды, что сын сможет принять ее. Но все оборвалось, когда посыльные сообщили, что отряд, в котором находился эльф, попал в руки кочевникам. Леди-рыцарь долго металась, сжигаемая злостью на саму себя за то, что не может покинуть Рассветный Лес, а верные слуги не найдут след.
Но это сокровище само пришло в ее владения. Когда Аид, верный соратник Мэтерен, сказал ей, что нашел, нашел кровиночку, Королева не задумываясь создала портал. Взгляд ее снова остановился на сыне, смотрящем на нее с настороженностью и недоумением. Заметив взгляд Ветра, чуть вперёд выступил златовласый молодой эльф, закрывая собой сына. Бронзовый маг исцеления. Щека фэйри недовольно дернулась.
Теплая улыбка скользнула по губам Ее Величества, направленная на Лютариэ. Он расширил свои зеленые очи, так похожие на глаза своего отца, но вот Королева пригляделась и с благоговейным удивлением увидела серые и янтарные крапинки у самого зрачка, как у нее самой. Она знала, что сын видит на ее лице свою улыбку. Но верить не хотел. За спиной раздались взволнованные шепотки придворных. Особо смышлёные догадались проверить ауру эльфов и с удивлением увидели, как похоже аура одного из них на королевскую.
Чуткие ноздри Леди-рыцаря затрепетали, эти светлые все попутали. Сила ее сына готова проснуться и уже была использована им, и она довольно необычная. Нет сомнений, Лютариэ разделил силу, текущую в ее жилах, он не только светлый эльф, но и Кано Ши. И вот дрожащую руку Ее Величество уверенно протянула к недвижимому Лю, всматривающегося в глаза этой странной Королевы, так похожей на него. Ее прикосновения Бонни приняла негативно и едва слышно засвистела. Узкие ладони прохладно коснулись его щек, даря мимолетную ласку.
— Я твоя мать, Лютариэ, — пересохшими от волнения губами прошептала Мэтерен. Но Лю спокойно посмотрел на нее, чуть наклонив голову, как бы говоря, что не знает, как ответить на это. На лице эльфийского мага не дрогнул ни один мускул. Эльфы оставались спокойными до самого последнего момента. Во Дворце повисла оглушительная тишина. Королева растерялась, но про себя все же подумала, а что она ожидала? Что он кинется ее обнимать и сразу скажет мама?
За спиной тихо закрылась дверь покоев, в которые их определили. После судьбоносных слов Королевы Благого Двора светлые не разговаривали между собой, да и вообще предпочитали помолчать. После признания в зале еще долго висела напряженная и неловкая тишина, которую Мифараэд и Лютариэ разбавили приветствиями, почестями Ее Разочарованному Величеству и заковыристыми вопросами, что они тут, собственно, забыли. На вопросы Мэтерен не ответила и вместо ответов пригласила своих невольных “гостей” на ужин, властно махнув слугам, чтобы светлым выделили лучшие комнаты. Их хотели разделить, но Роза и Буря категорически были против и держались друг за дружку горой, протестуя.
