И все-таки никакие цензурные меры и никакие полицейские предосторожности не могли скрыть от всего мира истинное лицо потсдамского всенародного праздника. Достаточно перелистать бесчисленные снимки, воспроизведенные во всех германских иллюстрированных журналах, что бы убедиться в том, что в Потсдаме в буквальном смысле слова мертвые пытались схватить живого, и там происходила жуткая пляска теней прошлого. Среди мещан, стоявших на тротуарах и долженствовавших изображать собою ликующий народ, легко даже на снимках опознать гитлеровских штурмовиков и подонки темного Берлина, воров и сутенеров, всегда сочувствовавших полиции в ее борьбе с революционным движением. Вот на одном перекрестке стоит группа только что выпущенных из тюрьмы потемпских убийц, гитлеровских штурмовиков, зверски убивших революционного рабочего и возведенных самим канцлером в сан национальных героев. Их привезли по личному распоряжению Гитлера накануне потсдамского торжества из Силезии. Они при-ветствуют президента-фельдмаршала Гинденбурга, отвечающего на их приветствия наклонением фельдмаршальского жезла. Затем их приветствует канцлер Адольф Гитлер. Вождь национал-социалистической партии прибыл в гарнизонную церковь на автомобиле, на подножках которого по обеим сторонам стояли вооруженные с ног до головы штурмовики из его личной охраны. Сам канцлер сидел около шофера, и только с трудом можно даже на снимке разыскать его небольшую фигуру.
И только Герман Геринг являл собою на этом сборище отставных генералов, проигравших мировую воину и праздновавших победу над своим собственным народом, обличие народного героя, соответствующее представлению о герое в сердцах мещан, деклассированных элементов и политически неграмотных людей, даже понятия не имеющих о том, что представляет собой этот период прусской истории. Этот период олицетворяется тощей и сгорбленной фигурой "старого Фрица", короля, перенесшего испытание Семилетней войны, сумевшего использовать тогдашние империалистические противоречия целого ряда держав и заложить на песках Бранденбурга основу прусского великодержавия. Напрасно призывает дух Фридриха Великого обер-полицейский фашистской диктатуры Герман Геринг, обрюзглый сорокалетний мужчина с небольшими глазками на толстом, заплывшем от злоупотребления пивом и водкой, лице, весь увешанный орденами, трофеями его подвигов во время мировой войны. Никто не собирается оспаривать того факта, что Геринг был одним из лучших военных летчиков Германии, но в самой Германии в таких случаях презрительно называют чрезмерное украшение богатырской груди орденами витриной лавки лудильщика. Сравните эту дешевку мещанского хвастовства с исторической сухостью фигуры "старого Фрица" и тогда станет понятно, что Геринг так же напрасно апеллирует в Потсдаме к тени Фридриха Великого, как Эберт взывал к музам, вдохновлявшим Гете и Шиллера.
Но надо полагать, что именно таким представляли себе министра полиции "третьей империи" ее герои и поклонники. Обожаемый Герингом Наполеон имел, как известно, министра полиции Фушэ, великого мастера тонкой и искусной провокации и бесшумного сыска. Разве не показательно для всего режима фашистской диктатуры в Германии то, что в 1933 г. понадобился герой пошлейшей театральщины, грубейшей провокации и самого распространенного толкования знаменитого треповского лозунга "патронов не жалеть". Царский сатрап, пытавшийся утопить в крови восстание питерских рабочих, был краток. Геринг необычайно многословен. Он не может говорить лозунгами, он говорит тезисами: "необходимо действовать со всей строгостью против террористических организаций коммунистов, причем, в случае надобности, следует прибегать беспощадно к оружию. Полицейские, которые при исполнении своего долга будут прибегать к оружию, независимо от последствий этого, будут пользоваться моей защитой. Наоборот, тот, кто из ложных опасений откажется от применения оружия, будет подвергаться дисциплинарным взысканиям. Каждый полицейский должен твердо помнить, что нерешительность в действиях влечет за собой более серьезные последствия, чем ошибка в исполнении служебного долга". В июльские дни 1917 г. тов. Сталин писал про таких героев контрреволюции: "Разруха все идет, угрожая голодом, безработицей и общим разорением, причем полицейскими мерами против революции думают разрешить хозяйственный кризис. Такова воля контрреволюции. Слепые! Не видят, что без революционных мер против буржуазии невозможно спасти страну от развала".
Герман Геринг и не думает спасать страну от хозяйственного развала. Ведь это не задача его ведомства. Он сам себе поставил задачу на службе германского финансового капитала: разгромить полицейскими мерами революционное движение рабочего класса. Герингу нет дела до экономики, хотя он и не хочет думать о том, что и экономика не будет считаться с ним.
