13
Через час батальон, оставив свой почти готовый обед продолжавшим стоять самурцам, двинулся, поднимаясь в гору сначала лесом, затем по голому подъему, выйдя, наконец, в облака. Сильный пронизывающий ветер.
– Начинается спуск. Осторожно! – говорит проводник.
– Внимание! Под ноги! – передается по змейке батальона. Крутой зигзагообразный спуск узкой тропой. Люди идут, прижимаясь к скалам. Напрасно беспокоились за лошадей – они идут, слегка пофыркивая, но уверенно. Наконец, облака над головой и спуск более пологий. Внимание всех привлекла раскрывшаяся картина: город в широкой горной долине; с западной стороны море; ближе – ряд пристаней с дымящимися пароходами; на внешнем рейде – военные суда; внизу – серые здания цементного завода; и от пристаней к городу и станции какая-то слегка волнующаяся темно-серая масса: люди, лошади… И только на северной стороне бухты нет этой массы и стоит там лишь один пароход. Эвакуация.
Батальон спустился с горы и вошел в толпу; спокойно, колонной по два. Люди расступались, давали ему дорогу без того, чтобы их окликали. Они смотрели на проходившую часть, не произнося ни слова; их глаза не выражали ни злобы, ни упрека. Женщины плакали. Батальон пришел с опозданием на шесть часов. Ему приказано расположиться по ближайшим кварталам.
Вдруг зазвенели окна, затряслись дома, раскрылись двери. Взрыв! Выскочили из домов. Глухим страшным эхом, несколько раз отраженным от окружающих гор, гул несся куда-то в сторону ст. Тоннельной и там заканчивался тяжелым ударом. Еще и еще. Стрелял английский дредноут из своих огромных 12-дюймовых орудий по приближающимся к городу красным.
Темнело. Погрузка на «Маргариту» почти закончена. Погружено все, что приказано взять: четыре орудия с запряжками; от каждого полка по нескольку подвод и кухонь с запряжками; небольшое число верховых лошадей; тюки с обмундированием, взятые из английских складов. Погружен Сибирский батальон и какие-то мелкие части. Оставались непогруженными части марковцев, которые стояли еще выдвинутыми в северном и северо-восточном направлениях. Уже вернулся батальон 1-го полка. Известно: все непогруженные орудия – их 10, все лошади, все подводы – оставляются. Новая драма дивизии, стоящая ей очень дорого. Без боя…
По очередям грузятся боевые части, неся с собой пулеметы, седла, сбрую, прицельные приспособления, затворы орудий, панорамы. Со слезами на глазах расстаются с верными спутниками – лошадьми. Орудия? Портят, рубят колеса.
Около 22 часов приказ – снимать охранение. К 23 часам оно погрузилось, и «Маргарита», гремя поднимаемыми якорями, шипя, медленно отчаливает, выходит на внешний рейд и берет направление к берегам Крыма. А в Новороссийске горят склады, освещая жутким светом горы, корабли, город. У пристаней еще шла погрузка. С неописуемой тяжестью в сердце оставляли марковцы Кавказ, где Добрармия, преодолев все невзгоды, пролив много крови, поднялась, окрепла, пошла победно к Москве.
14 марта – последний день Новороссийска. Марковцы были уже далеко от него, но в бухте до самого утра продолжалась погрузка. Закончилась она, когда на кораблях уже не было места, хотя не все боевые части были погружены.
Часть 3-го Дроздовского полка со своим командиром, полковником Манштейном{200}, ушла по дороге вдоль берега на юг. Туда же пошел Черноморский полк. Красные уже вошли в город и приближались к пристани. Во главе Черноморского полка в то время стоял ротмистр Христыныч{201}, который накануне заместил командира, уехавшего приготовить место для полка на пароходе. Решение ротмистра – вести полк на юг. У пристани по-прежнему стояла многочисленная толпа.
– Разрешите присоединиться к вам! – кричали из толпы.
– Присоединяйтесь! Но с оружием и полным подчинением.
Присоединилось до 400 человек конных и пеших, которые немедленно были разбиты на сотни и взводы, во главе которых стали черноморцы. Пробивая дорогу, полк дошел до местечка Кабардинка. Впереди слышная стрельба, и в это время в море показались корабли, плывущие к берегу. Видны на них французские флаги. К берегу причалили лодки: французы предложили грузиться.
