Для каждого марковца, и первопоходника в особенности, этот эпизод с «серой курткой» и «белой папахой» – целая глава о незабвенном Шефе. Просьба вдовы генерала Маркова была, конечно, удовлетворена, и семья эвакуировалась за границу.
Настроение в Новороссийске тревожное: кругом в горах крупные шайки «зеленых», производящие налеты на город, на железнодорожную станцию, забирающие все им нужное даже у раненых и больных, не щадя их. Нередки случаи самоубийств не желавших попасть в руки «зеленых». Обеспечивал город лишь Сибирский батальон{197} в 400–500 штыков. В районе цементного завода стоял еще батальон английской пехоты, но он охранял склады с военным имуществом, привезенным для армии, и в охрану города не вмешивался.
«Зеленые», непрерывно увеличивавшиеся в числе, учащали свои налеты, и, чтобы обеспечить порядок в городе, 29 февраля прибыли марковцы. Эшелон с ними, пройдя туннель, стал спускаться к Новороссийску. Дул сильный норд-ост. Как ни хотелось всем посмотреть на новые для них места, пришлось не открывать ни дверей, ни окон вагонов. Свист, шипение тормозов, рев ветра. Когда выходили из вагонов, ветер валил с ног.
Полк расположился в казармах в северо-западной части города, и сразу же от него пошли дозоры, а один батальон в 120 штыков отправился вдогонку за «зелеными», только что захватившими радиоприемник технической части Ставки, и отбил его. В течение нескольких дней стягивались в Новороссийск батареи, обозы и команды. У ст. Тоннельной одна из колонн подверглась обстрелу «зеленых»; батарее пришлось открыть огонь.
3 марта в Новороссийск прибыл железнодорожный состав штаба генерала Деникина и остановился на портовой железнодорожной ветке в районе расположения марковцев.
5 марта – встреча марковцев с генералом Деникиным. На площади перед поездом Ставки выстроились свободные от нарядов части полка и батареи, но без оружия. Марковцы приготовились к встрече своего Вождя, и их взоры были направлены на вагон, где развивался Национальный флаг и у ступенек которого стояли часовые. Ожидание волновало всех: увидят они того, кому остались и останутся верны, несмотря ни на что. Перед этим марковцы читали с опозданием дошедшее до них обращение генерала Деникина, в котором говорилось: «Во имя наших братьев, тела которых приняла в себя Русская Земля, во имя светлой идеи, призываю вас в этот тяжелый час понять, что только в суровой дисциплине, в единении и напряжении всех наших стремлений к единой цели мы почерпнем силы для успешного завершения нашего трудного подвига. Как старый русский офицер, я призываю вас объединиться вокруг меня и сомкнутыми рядами встретить последний вражеский напор с верой в победу. Да укрепит Господь дух ваш!»
Раздались команды. От штабного поезда приближалась группа: впереди генерал Деникин, за ним генерал Романовский и еще три-четыре офицера. Генерал Деникин прошел, здороваясь перед строем в 400 человек. Громкое «Ура!» раздалось в ответ. Умный, грустный взгляд, твердый голос, никакого волнения… Усталость? Понятна. А в общем, генерал все тот же, каким его видели теперь уже немногие старые бойцы в станице Егорлыцкой, в Горькой Балке, в Екатеринодаре, на ст. Нагут, в Белгороде.
Обойдя фронт, генерал Деникин благодарил марковцев за службу Родине. Громкое «Ура!» покрыло его речь. После этого генерал Деникин приказал всем тесным кольцом окружить его, и тут он сказал следующее. Много причин привели к неудаче, но на армию ложится наименьшая их часть. В настоящий момент положение на фронте очень тяжелое, но не безнадежное. Отдан приказ об отводе армии на южный берег Кубани, быстрой и глубокой реки, удержаться за которой легко. И армия удержится, если в ней не падет окончательно дисциплина. Может быть выиграно некоторое время для приведения в порядок и для отдыха, чтобы затем перейти в наступление. Противник утомлен, и у него в тылу положение тяжелое. Если, вопреки ожиданиям, армия не удержится, она переедет в Крым, где будет продолжать борьбу. Принимаются все меры, чтобы никто из желающих продолжать борьбу не был оставлен в руках врага. Нужно удержать город возможно дольше, чтобы произвести эвакуацию полностью. Выразив полную веру в марковцев, генерал Деникин под громкое «Ура!» ушел в поезд.
На всех марковцев встреча с главнокомандующим произвела успокаивающее впечатление. Они понимали состояние его души, трепет сердца за судьбу Дела, павшего на него и мужественно им взятого. Им пришлось уже слышать много обвинений против него и иные даже разделять, но теперь требуется только одно – продолжать борьбу. Вера в генерала Деникина не пропала.
