Семен Петрович посмотрел вверх, с силой выдохнул, поелозил по полу локтем, оттолкнул от себя ногами стену, уперся затылком в ручку тумбочки и пополз рукой к резиновому наконечнику. Продержавшись так немного, покачал головой, выпустил костыль, повалился на бок, отдуваясь, переместился на живот, поерзал ногами и приподнялся на локтях. Владлен Викторович попробовал протянуть костыль немного дальше, но под углом без опоры он был все равно что свисающий с потолка шест в спортзале.
– Подожди, я сейчас туда к тебе, ты так пока.
Владлен Викторович осторожно переступил через ноги Семена Петровича, перешел влево и вперед, развернулся и уперся задом в край тумбочки.
– Давай, Петрович, сдаваться-то ведь совсем не дело, нам с тобой как раз это, по костылю на рыло. Проморгали мы свою молодость, а старость не проморгаешь, она сама кому хочешь глаза проест.
Боясь заразить стариков, Юра и Света заказывали им еду и лекарства домой, вызывали клининговую службу и один раз просили зайти соседку проверить микроклимат. Соседка отрапортовала, что открыли быстро, ничего плохого не заметила, один лежит в одном углу, другой сидит в другом, жизнь идет, котик вот у вас ласковый, игривый, если чего надо, обращайтесь.
Тридцатого декабря, окончательно выздоровевшие и отдохнувшие за время болезни, Света и Юра с большим пакетом продуктов из «Ленты» и двумя чахлыми живыми елочками пришли поздравить дедов. Пока Юра искал крестовины (их у них почему-то всегда было больше, чем надо), ввертывал в них худенькие стволы, снимал с антресолей пыльные картонные ящики с игрушками, Света, помыв накопившуюся посуду и убрав за котом, поставила в духовку курицу с яблоками и начала вытаскивать хребет из селедки. Рядом сидел довольный Владлен Викторович.
– Свет, это каждому по елке? Вот придумали тоже, одной бы мы обошлись. Пусть бы себе росла.
– Папа, да их специально для этого выращивают. Видишь, они же не разлапистые лесные, их долго и не держат в земле, воткнут маленькую совсем, а года через три срубают.
– А, ну ладно, пусть.
– Как вы тут без нас?
– Да нам, Свет, что будет? Там полежим, здесь посидим. Соседка приходила, так Барсик уж к ней со всех сторон, мурчал, хвост подымал. У нее там, видно, кошечка. Не знаешь, Свет, есть кошка у нее?
Света отрицательно помотала головой, отметила про себя, что Владлен Викторович говорит сразу за двоих, и улыбнулась.
Юра прилаживал тяжелую фабричную макушку на елку, елка грустно опускала голову, и висящая макушка становилась больше похожа на пузатую розовую сосульку.
– Юра, ты лучше легкую возьми, бумажную, которую вы с матерью делали.
Семен Петрович, наблюдавший с кровати за сыном, погладил тяжелую рыжую голову прикорнувшего рядом с ним кота. Когда Юрка был маленький, елку они всегда наряжали с ним на пару, и с макушкой Семен Петрович каждый раз мучился, увесистая она у них, на взрослую ель, а они почему-то всегда покупали недорослей. Вот Лидия и решила полегче сделать, чтобы не оттягивала.
Юра поперебирал игрушки в коробке и бережно вытащил красно-синий фонарик из бархатного картона с приклеенными к нему пайетками. В Барнауле такого картона не было, отец вез из Москвы.
Юра приладил фонарик и повернулся к Семену Петровичу:
– Ну вы тут как без нас?
Семен Петрович хотел махнуть рукой, но вспомнил про Барсика и, застревая на некоторых согласных, сказал:
– А что тут у нас может случиться? Вон с котом дружбу наладили, Владлен дверь всем открывает.
– Он же спрашивает, наверное.
– Как же, спрашивает он. Соседка приходила, он даже в глазок не посмотрел. Женщина, говорит, чего бояться? Потом вопросы всё про нее задавал, замужем или нет. А я откуда знаю?
Юра хмыкнул и достал небольшой, наполовину красный, наполовину стеклянный шар с разноцветной, как бы порхающей внутри бабочкой. Таких у них было три, еще синий и зеленый, мамины любимые.
– Ну а ты что, соседкой совсем не интересуешься?
Семен Петрович посмотрел на елку, которая из лесного деревца начала превращаться в городскую мохнатую куклу, и сказал:
– Сынок, я свое отбегал.
Юра, не глядя на отца, вытащил из коробки оранжевого, похожего на Винни-Пуха медведя и пристроил его на ветку.
– Да, кстати, помнишь Пашку, который со мной в группе учился? Он же в Израиле уже третий год, родителей перевез. Говорит, там врачи новое лекарство от рака тестируют, стопроцентное излечение.
– Пусть работают, нам не жалко.
Семен Петрович посмотрел в окно на крупные падающие лохматые комочки, которые плотно залепили нижнюю часть стекла, прикрыл глаза и полуулыбнулся. А Юра все-таки на мать похож. И хорошо.
