Ты никогда не был простым, папа. Не был простым мужиком, который бы напивался по пятницам и гонял жену с дочерью по маленькой квартире, а потом включал телевизор и садился бы болеть за динамоспартак. Не был простым человеком, чья зудящая и припахивающая вареной требухой простота хуже всех вместе скрученных грехов. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы что-то понять про тот вечер; слишком люблю, чтобы бояться; слишком привязана, чтобы убегать. Каждый май валится на меня надгробным камнем, метеоритным осколком, белым носовым платком с синей каемкой. Не надо больше подавать. От одиннадцатого (дня твоего рождения) до двадцать первого (дня твоей смерти) я пробегаю как от подъезда до троллейбусной остановки, держа маму за руку. Когда-нибудь ее не станет, и мне придется бежать одной. А потом не станет и меня. Не будут больше подавать платок. Только май, только подъезд, только остановка. Только текст.
Мамусяра, тебе досталась сложная героиня. Если бы я не была твоей дочерью, задвинула бы этот текст на свои дневниковые антресоли, загнала бы в свое писательское депо. Но я тебя слишком хорошо знаю, твоего сердца хватит и на эту тоже.
