От первого лица полностью

Фраза вроде бы бессмысленная, но между этими понятиями разница есть.

Она резко качнула головой, словно отогнала надоедливую муху, сновавшую перед самыми глазами.

– Какая разница? Считаете, что это прекрасно? По-столичному элегантно и все такое?

Пожалуй, мне следовало заплатить по счету и поскорее оттуда убраться. Я понимал, что это лучший выход в подобных ситуациях.

Женщина по какой-то своей причине нарывается на ссору, цепляется ко мне. Зачем ей нужно меня провоцировать, я не понимал. Может, она просто не в духе? Или что-то во мне рассердило ее, подействовало на нервы, задело за живое?

Как бы там ни было, разойтись полюбовно с таким человеком почти невозможно. Самым благоразумным было сказать «простите», широко улыбнуться (хотя это, разумеется, не обязательно), встать, быстро заплатить по счету и уйти как можно скорее.

Я не придумал ни единой причины так не поступить. По натуре я не боец, беспричинных конфликтов стараюсь избегать. Моя сильная сторона – скорее стратегия безмолвного отступления.

Но в тот раз я себе изменил. Что-то сдержало меня. Наверное, это можно назвать любопытством.

– Прошу прощения, я разве имею честь быть с вами знакомым? – решительно спросил я.

Прищурившись, она посмотрела на меня так, будто видит перед собой некую невидаль. Морщины вокруг ее глаз углубились.

– Имеете ли честь быть со мной знакомым?

Она взяла свой бокал (если память не изменяет, уже третий), отхлебнула то, что в нем было – чем бы оно ни было, – а после чего сказала:

– Имеете ли честь быть со мной знакомым? И откуда только берутся такие обороты?

Я еще раз пошарил в памяти: мог ли я где-то ее видеть? Ответом было вполне ожидаемое «нет». Как ни верти, сегодня мы встретились впервые.

– Скорее всего, вы меня с кем-то перепутали, – произнес я. Голос мой при этом прозвучал сухо и ровно, будто бы и не мой совсем.

Женщина холодно ухмыльнулась.

– Хотелось бы верить, – ответила она и поставила бокал из тонкого баккара на бирдекель. – Костюмчик-то ничего, – продолжала она, – только вам не к лицу. Как будто с чужого плеча он на вас. И галстук совсем к нему не подходит. Итальянский, гляжу, а костюм-то на вас английский.

– А вы разбираетесь в одежде.

– Разбираюсь в одежде? – с легким удивлением переспросила она и, приоткрыв рот, снова уставилась на меня. – Что за вздор? Само собой.

«Само собой»?

Я быстро перебрал в уме всех своих знакомых из мира моды. Таких набралось лишь несколько человек, все сплошь мужчины. Нет, это ни к чему не приведет.

Почему же «само собой»?

Я хотел было объяснить ей, почему в этот вечер я в костюме и при галстуке, но передумал. Ну, объясню – вряд ли это утихомирит ее агрессивность. Наоборот, так я лишь подолью масла в огонь ее гнева.

Я допил свой водочный «буравчик» и тихо слез с барного табурета. Пора с этим разговором кончать.

– Думаю, вы не имеете чести быть со мной знакомым, – произнесла она.

Я молча кивнул. Похоже на то.

– Непосредственно мы виделись только раз, – продолжала она. – Нельзя сказать, что разговор у нас выдался задушевным, поэтому вы вряд ли имеете честь быть со мной знакомым. К тому же тогда вы были очень заняты другим… как обычно.

«Как обычно»?

– Однако я подруга… вашей подруги, – произнесла она тихо, но очень отчетливо. – Та ваша близкая подруга, точнее – подруга, близкая вам в прошлом, – сейчас очень скверно думает о вас. И я тоже думаю о вас скверно. Сами должны понимать, за что. Вспомните хорошенько, что произошло три года назад у воды. Вам должно быть стыдно за то кошмарное, за то ужасное, что вы совершили. Стыд и позор!

С меня хватило. Я схватил недочитанную книгу и сунул ее в карман пиджака. Настроение дочитывать давным-давно пропало.

Быстро заплатив по счету наличными, я вышел из бара. Женщина больше ничего не сказала – лишь провожала меня пристальным взглядом. Я ни разу не обернулся, но до самой двери заведения ощущал ее жгучий взгляд. Как будто меня кололи в спину длинной острой иглой: пронзив дорогую ткань костюма от Пола Смита, игла эта оставляла глубокую рану на теле.

Поднимаясь по узкой лестнице, я попытался хоть немного привести мысли в порядок.

Как мне следовало на это откликнуться, что возразить? «О чем это вы?» Потребовать детальных объяснений? То, что сказала эта женщина, было совершенно несправедливым обвинением, ничего подобного я за собой не припоминал.

Однако я не смог. Интересно почему? Пожалуй, испугался. Боялся, вскроется то, что натворил тот ненастоящий я возле у воды с той – наверняка не знакомой мне – женщиной три года назад. Боялся, что сейчас эта женщина из бара, быть может, вытащит из меня самого на свет такое, о чем я пока не знаю. И поэтому я предпочел молча встать и уйти, проглотив необоснованные, как я считаю, резкие нападки.

Верно ли я поступил? А случись такое еще раз, я сделаю то же самое?