От первого лица полностью

Вскоре холодный коктейль оказался на бирдекеле передо мной, а я достал из кармана детектив и стал читать его дальше. До развязки оставалась примерно треть. Как я уже говорил, то был новый роман моего сравнительно любимого писателя, однако на сей раз, к моему сожалению, книга оказалась не особо интересной. К тому же по ходу дела я перестал понимать, в каких отношениях между собой персонажи, и потому читал наполовину из чувства долга, наполовину по привычке. Никогда не любил бросать начатую книгу: а вдруг под конец возникнет какой-нибудь новый интересный поворот сюжета? Хотя вероятность этого, как правило, очень низка.

Потягивая «буравчик», я прочел страниц двадцать – но почему-то, как и дома, так и не сумел сосредоточиться. Причем, как мне показалось, не только из-за слабого сюжета. Пенять на атмосферу в баре тоже нельзя: фоновая музыка приглушена, освещение в самый раз, в общем – читай не хочу. Не хотел. Вероятно, из-за все того же смутного дискомфорта, что и прежде. Я осознавал какое-то незначительное отклонение: как будто я – содержание – не подхожу нынешней емкости, или же наша с нею совместимость на каком-то этапе нарушилась. Иногда со мной так бывает.

На полке за стойкой выстроились бутылки со всевозможным спиртным. А на стене за полкой – большое зеркало, в котором отражался и я. Какое-то время я пристально всматривался в свое отражение, и, что вполне естественно, тот я отвечал таким же пристальным взглядом тому мне, который здесь. Как вдруг меня охватило сомнение: а если я где-то в жизни ошибся с выбором пути? Чем дольше всматривался я в собственный облик – в того человека в костюме и галстуке, – сомнение это лишь крепло и тем больше казалось, что это не я, а кто-то чужой. Однако если в зеркале не я, то кто же?

Несколько раз в своей жизни я, как наверняка и многие, оказывался на перепутье, когда мог пойти как налево, так и направо. И всякий раз я сворачивал то в ту, то в другую сторону. (Иногда выбор мой диктовался некой явной причиной, но в большинстве случаев причин не находилось. Да и не всегда выбор делал я сам – несколько раз выбирали за меня, оттуда.) И вот сейчас я здесь, говорю от первого лица, вижу себя в единственном числе. Выбери я что-нибудь иначе, и меня бы здесь не было. Но кто же тогда отражается в зеркале?

Я закрыл книгу, отвернулся от зеркала – и несколько раз глубоко вздохнул.

Между тем бар начал заполняться. Через два табурета справа от меня сидела женщина и пила нечто бледно-зеленое – понятия не имею, как называется. Похоже, пришла она без спутника, а может, дожидалась кого-нибудь. Я сделал вид, будто читаю, а сам украдкой посматривал на ее отражение в зеркале. Не молода, с виду – лет пятидесяти. Как мне показалось, выглядеть моложе своих лет она не стремилась и держалась очень уверенно. Невысокая, подтянутая, стрижена так коротко, что ей очень к лицу. Одета со вкусом: мягкое платье в полоску, поверх него накинут бежевый кашемировый кардиган. Не скажешь, что красавица, но от лица ее веяло какой-то ладной завершенностью. Наверняка в молодости была весьма привлекательна, и немало мужчин добивалось ее благосклонности. Сейчас держалась она так, будто помнила об этом до сих пор.

Подозвав бармена, я попросил повторить водочный «буравчик», погрыз немного орешков и вновь вернулся к чтению. Иногда трогал узел на галстуке – удостовериться, что с ним все в порядке.

Минут через пятнадцать женщина уже сидела на табурете рядом. У стойки стало людно, и женщина передвинулась, уступив место новым посетителям. К ней так никто и не присоединился. Я сидел прямо под светильником и дочитывал книгу: оставалось несколько страниц, однако надежд на интересную концовку по-прежнему не было.

– Простите, – внезапно обратилась ко мне женщина.

Я поднял голову и посмотрел на нее.

– Вы так увлеченно читаете, но можно вопрос?

Для такой изящной женщины голос прозвучал низко и грубовато. Не скажу, что произнесла она это холодно, однако я не ощутил ни нотки дружелюбия или приветливости.

– Пожалуйста, – ответил я, заложив страницу закладкой. – Все равно книга не очень интересная.

– Вот вы занимаетесь этим – и что тут приятного? – спросила она.

Я не очень понял, о чем она вообще. Повернувшись, глянул ей прямо в лицо. Нет, не узнаю́. Память на лица у меня вообще скверная, но с этой женщиной я совершенно точно раньше не встречался. Если б мы где-то виделись, непременно бы запомнил. Такие женщины не забываются.

– Чем – этим? – переспросил я.

– Разоделись, сидите в баре, пьете «буравчик» и молча читаете книгу.

Я по-прежнему не мог взять в толк, к чему она клонит, – только ощутил в ее словах как минимум злобу и враждебность. Глядя на нее в упор, я ждал, что будет дальше. Ее лицо, как ни странно, ничего особо не выражало. Как будто она решила ни в коем случае не позволить собеседнику – то есть мне – прочесть на нем какие-то чувства. Молчала она долго, мне показалось – добрую минуту.

– Водочный «буравчик», – произнес я, чтобы прервать молчание.

– Что-что?

– Не просто «буравчик», а водочный.