Примерил. Что дальше? Снимать костюм сразу – какой в этом интерес? И вот уже хочется немного прогуляться в нем по городу. Сказано – сделано: в костюме, повязав галстук, я гуляю по городу, и мне при этом неплохо. Кажется, что лицо у меня и походка – немного другие, чем обычно. Возникает какое-то ощущение свежести, рутина отступает. Но всего за час такой бесцельной ходьбы по улицам оригинальность этого занятия мало-помалу блекнет. От костюма и галстука устаешь, начинает чесаться шея, становится труднее дышать. Кожаные туфли слишком сухо и громко стучат по тротуару. Вернувшись домой, разуваешься, снимаешь костюм, развязываешь галстук и, натянув старую толстовку и трико, наконец, обретаешь покой. Таков мой тайный ритуал на час – он безвреден. По крайней мере, мне за него не стыдно.
В тот день я был дома один. Жена ушла в китайский ресторан. Я не переношу китайскую кухню (какие-то специи, похоже, вызывают у меня аллергию), поэтому, если у жены возникает к ней тяга, она всегда приглашает составить ей компанию свою близкую подругу.
Наскоро поужинав, я поставил пластинку Джони Митчелл, которую давно не слушал, и, расположившись в любимом кресле, взялся читать детектив. Альбом Джони я любил, а новый роман написал один из тех авторов, которые мне нравились. Однако что-то меня беспокоило все равно, не давая сосредоточиться ни на музыке, ни на книге. Я хотел было поставить какой-нибудь записанный фильм, но ничего смотреть не хотелось. Бывают иногда такие дни. Возникает свободное время, подумываешь, не заняться ли каким-нибудь любимым делом, но вот чем, придумать никак не можешь. А при этом столько всего хотелось переделать… И вот, слоняясь бесцельно по комнате, я понял, чего мне хочется: облачиться в костюм.
Разложив на кровати темно-синий костюм от Пола Смита (его я купил из необходимости, но надевал всего два раза), подобрал к нему рубашку и галстук: к светло-серой рубашке с расправленным воротником – галстук в сложных огурцах от Эрменеджильдо Дзенья, который я купил в магазине беспошлинной торговли римского аэропорта. Посмотрел в полноростовое зеркало, как выгляжу в костюме и с галстуком. Неплохо. По крайней мере, никаких заметных упущений.
Однако, стоя в тот день перед зеркалом, я почему-то ощущал какой-то… дискомфорт, что ли, – и мне отчего-то было стыдно.
Странное дело, если вдуматься. Я уже давно взрослый, каждый год подаю декларацию о доходах, не затягиваю с уплатой налогов, судимостей не имею, разве что несколько раз нарушал правила дорожного движения, образование пусть не отменное, но есть. Знаю даже, кто старше – Барток или Стравинский (сомневаюсь, что многие это помнят). И вся одежда, что сейчас на мне, куплена на доходы от законного, по меньшей мере – незапрещенного – повседневного труда. Причин тыкать мне в спину пальцем нет. Раз так, то почему я должен испытывать подобные муки совести, это неприятное этическое ощущение?
Я попробовал себя успокоить тем, что у каждого бывают неудачные дни. Вон, Джанго Райнхардт тоже не всякий вечер брал верные аккорды, Ники Лауда, я думаю, не каждый день правильно переключал сцепление. Поэтому я решил не забивать себе этим голову, а прямо в костюме, при галстуке, надев черные ботинки кордовской кожи, отправился в город. Нет бы послушаться интуиции да мирно посмотреть дома кино… Однако это я сообразил, когда уже было поздно.
Сгустились приятные весенние сумерки. На небе светила полная луна. На деревьях вдоль дорог набухали зеленые почки. Самая подходящая погода для прогулки. Бесцельно побродив по городу, я решил заглянуть в бар и выпить коктейль. Причем не в свой обычный бар по соседству, а в тот, что подальше, куда никогда раньше не заходил. В моем обычном знакомый бармен непременно спросит что-нибудь в духе: «По какому поводу сегодня в костюме да еще и при галстуке?» Объяснять причину лень, да к тому же и причины как таковой нет.
Вечер только начинался, поэтому подвальный бар почти что пустовал. В одной кабинке сидели только двое мужчин лет сорока – похоже, зашли сюда после работы. По виду – служащие, в темных костюмах, с неприметными галстуками. Подавшись друг к другу над столом и едва не соприкасаясь лбами, они тихо о чем-то беседовали. На столе громоздилась кипа бумаг, похожих на какие-то документы. Наверняка разговаривали мужчины о делах. Ну или о ставках на предстоящих скачках. Мне-то какое дело… Я выбрал место подальше от них – у барной стойки, где светлее всего, чтобы читать книгу, – и заказал у средних лет бармена в галстуке-бабочке водочный «буравчик».
