В 1490 году случилось непредвиденное. Цепочку счастливых событий, казалось, нескончаемую, прервала болезнь старшего сына великого князя, Ивана Ивановича. Он был достойным наследником Ивана Васильевича, его деятельным и активным соправителем. Отец любил своего первенца, гордился им. Полюбился Иван Молодой и простому люду за храбрость на войне, за спокойствие и мудрость в делах мирных. Заболел он опасным недугом, ломотой в ногах. В Москве в то время служил лекарем Мистр Леон из Италии. Он во всеуслышание заявил великому князю, что вылечит любимого сына его, а если нет, добавил гордо врач, «то вели меня казнить смертной казнью». Ну уж об этом он мог бы и не просить. Пять лет назад до болезни Ивана Молодого немецкий врач Антон, как считают летописцы, уморил лекарствами одного татарского князька, проживавшего в Москве. Несчастные родственники умершего отправились прямиком к великому князю. Иван III выслушал их и моментально принял решение выдать им немца-лекаря. Он прекрасно знал, что сделают с ним татары, и как отреагируют на это специалисты разных стран Европы, которых русские послы зазывали в Москву. Татары отблагодарили чуткого к чужому горю великого князя, взяли под руки горе-врача и повели его, грустно дрожащего, к Москворецкому мосту. Там шумно текла река. Там татары зарезали немца, успевшего слегка всплакнуть перед смертью. Этот случай напугал и оскорбил иностранцев, а Аристотель Фиорованти вообще чуть не покинул Москву. Иван III Васильевич узнал о его намерении и распорядился по-своему: отправил великого зодчего, инженера, строителя под домашний арест, естественно, в московском доме, а не в итальянском. Аристотель некоторое время психовал, буянил, а затем остыл, понял, что в строгости своей Иван III не только прав, но и справедлив. Разве проверишь квалификацию мастера (особенно врача) без дела?. Разве разные прохиндеи, в том числе и врачи, не могли попользоваться случаем и явиться в русский город, ничего не понимая в своем деле?! Деньги в Москве платили хорошие, здоровье у местных жителей было отменное, почему бы не рискнуть? Аристотель понял это, уезжать из Руси раздумал, а к тому времени великий князь простил его, и знаменитый человек остался в Москве.
