26 июля Пожарский двинул войско ускоренным маршем из Ярославля в Москву. Туда же устремились части гетмана Ходкевича. Нужно было опередить отряд польского подкрепления. Под Москвой стояли казаки Д. Трубецкого, люд ненадежный. То они поддерживали лжецарей, атаманов, то решили сражаться в ополчении. Кто знает, что они решат завтра, когда увидят войско Ходкевича?
Ополченцы спешили к Москве. Жаркий август мешал идти. Но земское ополчение на полтора дня опередило противника. 20 августа патриоты (к ним присоединились чуваши, татары из Касимова, представители других народов многонациональной державы) вошли в столицу, окружили Кремль, стали укреплять лагерь за Яузой. На противоположном берегу стояли казаки Заруцкого.
Гетман с походного марша послал людей в бой. У него были прекрасные специалисты военного дела, одни венгры да запорожские казаки чего стоили. Именно эти части атаковали лагерь Пожарского, потеснили ополченцев, а с тыла по патриотам ударили из Кремля поляки. Битвой была жаркой. Князь Трубецкой, получивший пятьсот всадников от Пожарского, не спешил вступать в схватку, будто ждал чего-то. Но люди Трубецкого самовольно контратаковали врага. Их поддержали казаки. Удар решил исход дела в первом бою с интервентами в пользу ополченцев.
Через день Ходкевич атаковал и казаков Трубецкого, и ополченцев Пожарского, который перед боем получил записку от одного польского пана: «Лучше ты, Пожарский, отпусти к сохам людей своих». Воевода прочитал записку и сказал: «Обязательно отпущу, но сначала вас всех отправлю по домам. Либо в русские могилы».
Интервентов было около пятнадцати тысяч. У русских – около десяти тысяч. Кроме того, изменник Орлов в ночь на 23 августа провел отряд гайдуков к церкви Георгия на Яндове. Это позволило чужеземцам закрепиться в важном районе, откуда они могли нанести неожиданный удар. Крупные силы интервенты сосредоточили в Донском монастыре. Ополченцы перегруппировались, дабы не быть застигнутыми врасплох.
