Я позвонил генералу Прозорову, он прочёл наш доклад, в котором была информация, подтверждённая Промышленной палатой. Я хотел узнать его мнение, но его ответ удивил меня. Он заявил, что предприниматели получают хорошую прибыль при нынешних ценах, поэтому цифры в докладе нужно лучше проверить. Но это было так, пока рубль был довольно твёрдой валютой. Правительство исчисляло цены на основе информации о тех деньгах, которые были потрачены на производство кожи. Но предприниматели получали свои деньги только через два месяца после продажи своего товара, и инфляция съедала прибыль. На вырученные деньги производители могли купить вдвое меньше сырья, чем раньше.
В течение двух часов я пытался объяснить генералу, что мы должны исчислять объёмы продукции не в рублях, а в фунтах (на вес) или в квадратных метрах. Генерал был очень представительным, и я не мог его переубедить. Было бессмысленно продолжать дисскусию, поэтому я попросил его дать мне инструкции по закупочным ценам на кожу. Указание было таким: исчислять цену на кожу, исходя из стоимости всех затрат на день её доставки и плюс 6% прибыли. Провожая меня к двери, генерал сказал: “Я все-таки думаю, что вы даёте им 300% прибыли, а не шесть.” После этого я уже ничего не понимал.
В то время было принято объяснять все экономические трудности существующей спекуляцией, благодаря которой в города доставлялись все необходимые товары. Доходы спекулянтов были огромными, и они широко пользовались взятками для доставки своих товаров. Мало кто понимал, что экономика страдает, главным образом, от гражданской войны, и спекуляция - лишь следствие этого. Большинство видели в спекуляции дьявола, как виновника всех бед.
Вскоре пришло сообщение, что Генеральный штаб отдал приказ арестовать все товары, не предназначенные изначально для армии, на всём протяжении Великого Сибирского пути. Мне пошли телеграммы и письма от предпринимателей. Я пытался убедить военных отменить этот приказ. Другие министры были погружены в свои заботы, никто мне не мог чем-либо помочь. Остановка продвижения товаров сразу же привела к скачку цен и новой волне спекуляции в городах.
Я предложил выбрать Нестерова, который был заместителем председателя арбитражного комитета. Я хорошо знал его по совместной работе на самарской зерновой бирже. Это был человек острого ума. Он не был болтуном и был твёрд в своих мнениях, даже если они не соответствовали мнениям окружающих. Именно он был одним из тех, кто расследовал “дело о коже”. Первый пункт, где были задержаны товары, был Николаевск. Туда направился Нестеров. Через неделю он вернулся, сообщив, что Николаевск переполнен задержанными грузами, большинство из которых принадлежат хорошо известным предпринимателям и успешным кооперативам. Он прочёл мне большой список названий фирм и товаров, добавив: “Вы дали мне грязную работу. Я был бы сейчас богатым человеком, если бы брал те взятки, которые мне предлагали за пропуск по железной дороге принадлежащих им товаров. Давать взятки стало таким обычным делом, что люди даже не понимали, почему я не беру их. Мне пришлось бороться с искушением.”
Подтверждение этому пришло вскоре. Секретная служба переслала мне письмо, в котором имя Нестерова упоминалось несколько раз. Письмо пришло из Иркутска. Один из членов сельского кооператива писал своему брату. Он участвовал в собрании тех, у кого были задержаны грузы. Нестеров на этом собрании сказал, что не нужно никому платить за доставку грузов, за это отвечают генерал и сам Нестеров. Написавший письмо не поверил своим ушам, когда услышал это. Он считал, что так может сказать или очень честный человек, или дурак. Но в конце письма он писал о том, что его грузы были отправлены, и он не заплатил за это ни копейки. Таким образом, Нестеров сдержал своё обещание.
